АННИ БЕЗАНТ

ЗАКОНЫ ВЫСШЕЙ ЖИЗНИ 
Перевод Е. Писаревой

СОДЕРЖАНИЕ
ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ. ВЫСШЕЕ СОЗНАНИЕ	2

ЛЕКЦИЯ ВТОРАЯ ЗАКОН ДОЛГА	10

ЛЕКЦИЯ ТРЕТЬЯ ЗАКОН ЖЕРТВЫ	16

ЛЕКЦИЯ ЧЕТВЕРТАЯ ЗАКОН ВОЗРОЖДЕНИЯ	23

ЛЕКЦИЯ ПЯТАЯ ЗАКОН КАРМЫ	33

ЛЕКЦИЯ ШЕСТАЯ О СТРАДАНИИ	46

ЛЕКЦИЯ СЕДЬМАЯ О РАДОСТИ	53

ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ. ВЫСШЕЕ СОЗНАНИЕ 
Предметом этой статьи является вопрос очень важный для людей серьезных и вдумчивых, стремящихся служить человечеству и помогать эволюции нашей расы. Я назвал а его “Законы Высшей Жизни”. Многие, когда имеют дело с религией, которая относится к области высшей жизни, обнаруживают стремление ставить ее вне царства законности. Они переносят ее в особый мир, в котором результаты достигаются без труда, в котором падению не предшествует слабость. Мысль о том, что духовная жизнь не подчинена закону, является совершенно естественной: мы находим здесь полную аналогию с физическим миром, закономерность которого также не признавали до тех пор, пока не изучили ее. 
Взгляните на какой-нибудь неожиданный взрыв физических сил, на извержение вулкана, разрушающее в несколько часов могучую гору, на пропасти и каменистые вершины, проявившиеся там, где были раньше зеленые луга, на долины и горы, заменившие прежнюю равнину. В таком взрыве физических сил человек видел прежде нечто произвольное, неожиданное, беспорядочное, нарушающее обычный процесс эволюции. Но мы знаем теперь, что в внезапном извержении вулкана также мало произвольного, как и в постепенном возвышении морского дна, которое, поднимаясь в течение десятков тысяч лет, образует под конец горную цепь. Одно явление считали согласным с законами природы, другое — необычайным. Теперь же известно, что все естественные процессы как внезапные, так и медленные, как неожиданные, так и предсказанные заранее, подчинены закону и протекают с абсолютной правильностью.  
То же самое можно сказать и о мире духовном. Мы встречаем иногда внезапные с виду вспышки духовных сил; например, мы видим, как меняется вся жизнь человека, как его характер совершенно перерождается в течение какого-нибудь одного часа. Но зная, что совершенная законность царствует и здесь, что здесь также нет ничего случайного, мы начинаем убеждаться, что в духовном, также как и в физическом мире, одна и та же Высшая Жизнь проявляется через множество различных путей, и что проявления этой Жизни всегда подчинены незыблемым законам, как бы удивительны, неожиданны и странны не казались эти проявления для наших духовно невидящих, физических глаз.
Прежде всего, постараемся выяснить, что мы понимаем под словом “Закон”. Мне часто приходилось убеждаться, что относительно этого вопроса существует много разногласий, а это создает много затруднений и неясности. 
Все понимают, что подразумевается, когда говорят о законе какого-нибудь государства. Это есть нечто постоянно изменяющееся; закон изменяется вместе с властью, создавшей его, будет ли эта власть в руках неограниченного монарха или законодательного собрания. Закон есть всегда нечто сделанное людьми, приказ, кем-то отданный. Власть, создавшая закон, может изменить или даже совсем уничтожить его. Кроме того, закон, т.е. приказание “делай то”, “не делай этого”, поддерживается наказаниями. Если будет нарушено известное приказание, то последует известная кара. 
Изучая наказания за нарушение закона в разных странах, мы находим, что они также произвольны и переменчивы, как и сам закон. Наказание никоим образом не является результатом проступка; оно искусственно соединяется с ним и всегда может быть изменено. Например: человек совершает кражу; одна нация наказывает его за это тюрьмой, другая — кнутом, третья — отсечением руки, четвертая — виселицей. Во всех этих случаях наказание не имеет ничего общего с преступлением. 
Обращаясь к законам природы, мы не находим в них ничего общего с законами человеческими. Закон природы не есть приказание, отданное властью, а лишь наличность условий, при которых неизменно совершается одно и то же явление. Везде, где будут присутствовать эти условия произойдут известные последствия. В законах природы мы видим последовательность неизменную, непоколебимую, неизбежную, потому что эти законы — выражение Божественной Сущности, в которой “нет ни изменения и ни тени перемены”. Закон природы не есть приказание “делай это”, “не делай того”, а простое утверждение, что “при известных условиях произойдут известные результаты; если изменятся условия, то изменятся и результаты”. 
За нарушением закона природы не следует никакого наказания, налагаемого по произволу. Природа не наказывает; в ее царстве существует лишь причинная связь явлений, строгая последовательность совершающегося, и — ничего больше. Результат есть неизбежное следствие, вытекающее из причины, а не произвольно наложенная кара. 
Но противоположность закона природы и закона человеческого может быть проведена и далее. Закон человеческий может быть нарушен, закон же природы — никогда. Природа не знает нарушения своих законов. Чтобы вы не делали, закон останется неизменным. Вы можете разбить себя о него вдребезги, но он останется непоколебимым, как непоколебима скала, о которую разбиваются волны прибоя. Волны не в силах потрясти скалу или сдвинуть ее хотя бы на волос; они могут только разбиваться и падать пеной к ее подножию. 
Таков закон природы: утверждение условий, неизбежных последствий, ненарушимых событий. 
Так же следует понимать значение слова “закон” и тогда, когда нам приходится иметь дело с высшей жизнью, подчиняющейся закону также, как и жизнь низшая. 
Тогда нами овладеет чувство полной безопасности, спокойной силы, неограниченных возможностей. Мы не в мире произвола и прихоти, где сегодня может случиться одно, завтра другое. Наши желания не изменят закона, наши вечно меняющиеся эмоции не затронут Вечной Воли. Познав это, мы можем работать с полной уверенностью в успехе, потому что опираемся на неизменную Истину, которая есть Закон Вселенной. 
Но, для того, чтобы работать спокойно и безопасно в мире Закона, нужно знание. Покуда мы не знаем законов, они могут бросать нас с места на место, могут разрушать наши планы, уничтожать наши труды, разбивать наши надежды, уподоблять нас праху. Но эти же самые законы, поступающие с нами таким образом, пока мы не знаем их, делаются нашими слугами, помощниками, двигателями в высь, когда наше неведение заменяется знанием. 
Я не раз приводила глубокие слова одного английского ученого, — слова, которые должно бы выгравировать золотыми буквами: “Природа побеждается послушанием”. 
Когда мы познаем Закон, повинуемся ему, работаем с ним за одно, тогда он поднимает нас с непреодолимой силой и доносит до той цели, к которой мы стремимся. Закон, являющийся опасным, пока мы его не знаем, становится спасительным, когда мы познаем и поймем его. Посмотрите, как часто физическая природа указывает на этот знаменательный факт. Вы видите молнию, сверкающую из грозного неба; она падает, ударяет в дом или башню, и они рассыпаются в развалины, уничтоженные неудержимой вспышкой огня. Это — страшно и таинственно. Как мог слабый человек не бояться небесного огня! И однако же человек научился обуздывать этот огонь и заставил его служить себе; он подчинил его силою знания. И вот, та же сила несет его поручения через моря и земли, соединяет отца и сына, разделенных тысячью миль, живою связью общения и любви. Та же разрушительная молния стала электрическим током, который несет надежду и утешение встревоженному человеку и передает ему приветы любви и доброжелательства. И всегда, когда мы научаемся работать в согласии с природой, мы побеждаем ее, и силы делаются неизбежно нашими слугами. И это относится ко всем силам, вверху и внизу, к каждой точке Вселенной, видимой и невидимой. 

Теперь перейдем к самому вопросу, к вопросу расширенного сознания. Я хочу рассмотреть это состояние сознания с двух точек зрения: во-первых, с обычной точки зрения Востока, где умеют изучать сознание изнутри, считая сознание, проявляющееся посредством мозга, самым низшим и самым ограниченным проявлением более широкого сознания. Во-вторых, с точки зрения Запада, методы которого совершенно иные, но где, тем не менее, даже люди с чисто позитивистическим мышлением, начинают признавать, что существует сознание, работающее помимо физического тела и охватывающее более широкие области, чем то сознание, которое проявляется через мозг и нервную систему. Им это сознание кажется удивительным и непонятным. О нем спорят, над его проявлениями делают опыты; представители науки стремятся свести его к какому-нибудь явлению, уже известному им. 
И все их исследования приводят путем научных экспериментов в сфере физической к тем же результатам, которые были получены на Востоке, благодаря упражнениям йоги (Йогой называется сознательное достижение способности соединятся с своим Высшим Сознанием или Высшим “Я”) и благодаря постепенному развитию Высшего Сознания. 
Восточная психология, исходя из признания высшего “Я” и зная, что оно проявляется в различных оболочках, делает путем дедукции выводы о его проявлениях и в физической среде. Западная психология, исходя, наоборот, из мира физического, изучая сначала оболочку, а потом уже заключенное в ней сознание, постепенно поднимается все выше, и выше, пока не доходит до пределов обычных физических условий. Вызвав посредством искусственных методов то состояние сознания, которое издавна было известно на Востоке, западная наука начинает медленно и ощупью вырабатывать теории для объяснения непонятных ей явлений. 
Такой длинный путь кажется несколько странным и малообещающим, но в конце он все же приведет к результату, тождественному с тем, который был получен много веко в назад духовным зрением Ясновидящих. 
Сегодня мы не будем останавливаться над тем, что называется бодрствующим состоянием сознания: из обыденной жизни мы хорошо знакомы с деятельностью ума и с эмоциями. Исследуя эти явления, Запад начал с изучения мозга и нервной системы. Было время, лет двадцать пять тому назад, когда с психологией совсем не считались, если она не была основана на знании физиологии. Признавалось необходимым начинать с изучения тела и нервной системы и с законов деятельностей физической оболочки, а также с изучения условий, при которых эти деятельности совершаются. Предполагалось, что этим путем возможно понять сущность работы мысли умственной деятельности, и таким образом, на знании физиологии основать рациональную, научную психологию. Хотя я и не думаю, чтобы в настоящее время эту мысль стали защищать передовые ученые Запада, но все же, идя и по этому пути, ученые пришли к очень важным результатам, что происходит каждый раз, когда люди добросовестно исследуют природу. 
Прежде всего они заметили, что существуют другие состояния сознания, кроме бодрствующего. Тогда начали изучать сон и деятельность сознания в то время, когда тело спит. Было собрано и записано множество фактов, но исследования ученых оказались неудовлетворительными, потому что трудно было исключить условия, которые совершенно не входили в их расчет: так, иногда сновидение происходило от расстройства какого-нибудь органа, от несварения желудка, или от слишком большого количества съеденной пищи. Желая исключить подобные условия, постепенно пришли к мысли изучать деятельность сознания во время сна, вызванного искусственным образом. Такой сон или транс можно было вызывать произвольно при любых условиях, и при этом сновидения уже не могли зависеть от расстройства того ил и другого физического органа. О результатах подобных опытов мы узнаем из исследований гипнотизма, из экспериментов, произведенных много раз, о которых можно прочесть в книгах, специально посвященных этому вопросу. 
Каков же был результат этих широко распространенных, часто повторяемых опытов? 
Результат был следующий: при условиях, когда нормальное мышление было невозможно, потому что мозг находился в состоянии летаргии, дурно снабжаемый дурною кровью, и когда можно было ожидать полного усыпления и бездействия сознания, в действительности появился совершенно неожиданный ряд результатов. Умственные способности не уменьшились, а наоборот, деятельность ума сделалась тоньше, острее, сильнее во всех отношениях, между тем как мозг был парализован. К своему удивлению ученые заметили, что в трансе память восстанавливала те события, которые случились в давно прошедшие годы жизни, вспоминала эпизоды давно забытого детства; и не только память, но и способность рассуждать, доказывать, судить, давалась сильнее, живее и приносила большие результаты. 
В то время, как сами органы чувств бездействовали так же, как во время сна, функции их отправлялись живее чем когда- либо, при посредстве каких-то иных неведомых органов. Глаз, не отвечающий на вспышки электрической лампы, мог в то время видеть на расстоянии, совершенно недоступном при обычном бодрствующем состоянии со знания, мог читать в закрытых книгах, проникать через телесные оболочки во внутренность тела распознавать болезни, скрытые под покровом мускулов и костей. То же самое относительно уха. Оно могло улавливать звуки на расстоянии, далеко переходящем все границы обычных слуховых восприятий и реагировать на вопросы, доносящиеся из такого отдаления, при котором обыкновенное ухо уже не в состоянии воспринимать слабые и тонкие колебания. 
Эти результаты заставили людей задуматься и задать себе ряд вопросов: “Что же это за сознание, которое видит без помощи глаз, слышит без помощи ушей, которое помнить, когда орган памяти парализован, и рассуждает, когда орудие рассуждения находится в состоянии летаргии”? 
Кроме этих странных явлений, во время транса было еще замечено, что чем глубже транс, тем как бы выше поднимается сознание. При не особенно глубоком трансе замечал ось лишь усиление быстроты способностей, но по мере углубления транса, они развертывались все шире и ярче. Были собраны факты, указывающие на то, что у человека не одно сознание, а несколько сознаний, проявляющихся различно при различных условиях. Пробовали делать опыты с одной невежественной крестьянкой, которая в нормальном состоянии была несообразительна, медленна и тупа. Ее загипнотизировали, и в трансе она сделалась умнее; особенно странно то, что она стала с презрением относится к своему собственному обычному “Я”, критиковать его действия, пренебрежительно говорить о его ограниченности, употреблять, говоря о нем, такие выражения, как “эта тварь”. При еще более глубоком трансе проявлялось сознание еще более высокое, чем предыдущее, — серьезное, полное достоинства, разумное, которое смотрело сверху вниз на первые два проявления, критиковало их строго и беспристрастно, порицало их ошибки, поднималось над их ограниченностью. 
Таким образом, в этой крестьянке были обнаружены три ступени сознания и чем глубже был транс, тем выше было проявленное сознание. 
Отмечен еще один странный факт: в бодрствующем состоянии сознания крестьянка ничего не знала о своем втором и третьем сознании. Для нее они не существовали. Во втором состоянии она знала о низшем состоянии, но ничего не знала о высшем. В третьем же состоянии она смотрела сверху вниз на первые два, но ничего не знала относительно высшего сознания, если такое имелось. Из этого наблюдения вытекает новая мысль: что не только существует сознание более высокое, чем наше обычное бодрствующее, но что ограниченное сознание не может ничего знать о более широком, которое выступает за пределы его ограниченности. Высшее сознание знало низшее, но низшее не знало высшего, следовательно, неведение низшего — не доказательство несуществования высшего. Ограничения, связывающие низшее сознание, не могут служить аргументом против существования высшего, познать которое оно не может именно благодаря этим ограничениям. Таковы некоторые из результатов, добытых западной наукой при ее исследовании транса. 
Теперь мы перейдем к другого рода исследованиям. Люди материалистического миропонимания, старательно изучая механизм мозга, пришли к некоторым заключениям относительно качества мозга, в котором проявляются сверхнормальные результаты сознания, независимо от всякого транса. Эта школа мыслителей имеет своим представителем талантливого итальянского ученого Ломброзо, который провозгласил что мозг гениального человека болен и ненормален. “Гений соединен с безумием”; там, где вы видите мозг с ненормальными проявлениями, вы на пути к болезни и конец ее — безумие. Подобные идеи существовали и до Ломброзо, и мы все знаем слова Шекспира: Great w-ts to madness near all-ed (Великий ум тесно соединен с безумием). 
Само по себе это утверждение не принесло бы большого вреда, если бы оно не достигло тех размеров, до которых его довела школа Ломброзо. Но в руках этой школы оно сделалось страшным орудием против всякого религиозного опыта. Учение этой школы, основывая свои заключения на физиологических фактах, говорит, что мозг становится ненормальным, если он способен отвечать на такие возбуждения, на которые нормальный мозг не реагирует. Вслед за распространением этой идеи, школа Ломброзо сделала и еще шаг вперед, провозглашая, что в этом и кроется объяснение всякого религиозного переживания. Человек, имеющий видения — это человек с больным мозгом, он невропат, он болен, хотя бы это был мудрец или святой. 
Религиозные люди пораженные таким утверждением, не знали, что и возразить на него. Ошеломленные тем, что им казалось кощунством, что определяло весь их религиозный опыт как невропатию, а святых, как жертв расстроенной нервной системы, страдающих от непонятной нервной болезни, — они не знали, что и сказать. Эта мысль, казалось, вырвала с корнем все надежды человечества, сносила все свидетельства о реальности невидимых миров одним ударом. 
Есть один ответ на это смелое утверждение, и я упомяну о нем в самых общих чертах прежде, чем объясню условия, при которых он может быть дан. 
Предположим, что все это совершенно верно; что величайшие гении человечества в области религии, литературы и искусства были нервно больные, с больным мозг ом. Что же из этого? Когда мы судим о пользе, приносимой человеком на земле, мы судим не по состоянию его мозга, а по его влиянию на сердце, умы и действия других людей. Если бы каждый гений был двойником сумасшедшего, если бы каждый святой был человеком с больным мозгом, если бы каждое видение божественного порядка, видения мистиков и святых происходили от соприкосновения больного мозга с чем-то неизвестным, — что же из этого? 
Лишь ценность всего, что эти люди дали нам, вот истинная мера, которою мы можем мерить их. 
Если вся жизнь человека совершенно меняется, когда он вступает в общение с святым, разве эта перемена станет для нас ясней, если мы скажем, что мозг святого ненормален? Если так, то болезнь святого лучше, чем здоровье среднего человека; переутомленный мозг гения в тысячу раз драгоценнее для человечества, чем нормальны мозг заурядного человека. Я спрашиваю, что эти люди дали нам, и убеждаюсь, что каждая высочайшая истина, которая двигает человечество вперед, которая утешает нас в печали, поднимает нас выше страха смерти и дает нам сознание бессмертия, — исходит от таких нервно больных. Какое мне дело до ярлыка, которым определяется качество их мозга в вашей физиологии? Я поклоняюсь тем, кто дал человечеству вдохновение, которым жива его душа. Вот мой первый ответ. Второй возникает сам собою из рассмотрения утверждений школы Ломброзо. Я готова допустить, что поскольку дело идет о чисто физиологических условиях, Ломброзо до некоторой степени прав; это и вполне естественно. Нормальный мозг человека есть результат эволюции прошлого и он приспособлен к тому, чтобы иметь дело с обыденными веща ми мира сего, с куплей и продажей, с обманом и плутовством, с эксплуатацией неимущего, с унижением слабого. Нормальный мозг человека должен иметь дело с жизненной свалкой, с грубостью и борьбой. Высшее сознание не может проявляться через мозг, вскормленный нечистой пищей, подчиненный страстям, служащий эгоизму и жестокости. Возможно ли ожидать от этого мозга какой-нибудь чуткости к духовным импульсам высшего сознания, или к тонким вибрациям высших миров? Он есть продукт прошлой эволюции и принадлежит прошлому. 
Но что же сказать о мозге другого типа, способном отзываться на более тонкие вибрации? Это тот мозг, который сосредоточивает в себе все надежды будущего. Он говорит нам об эволюции грядущего, а не о прошедшем. Те, кто идут впереди человеческой эволюции, обладают более чуткой и развитой природой и благодаря этому, грубые вибрации низшего мира расстраивают их легче, чем людей, приспособившихся к ним. Сам тот факт, что мозг уже в состоянии воспринять более тонкие вибрации, делает его менее способным переносить грубые вибрации низшего мира. 
Теперь нам следует рассмотреть два рода совершенно различных условий. Во-первых, высоко развитой мозг с нормальной чуткостью, способный воспринимать тонкие вибрации и находящийся в состоянии неустойчивого равновесия; это мозг гения духовного, артистического, литературного. Во-вторых, нормальный мозг, ставший под давлением глубоких волнений ненормально чутким и напряженным и более или менее бездействующим, это — мозг обыкновенного религиозного мистика и ясновидца. 
Первый будет нормален и здоров, но плохо приспособлен к требованиям низшей жизни и небрежен относительно обычных житейских дел; его легко можно потрясти резкими вибрациями, поэтому он бывает часто нетерпелив и раздражителен. Неустойчивое равновесие его сложного нервного механизма может быть нарушено гораздо легче, чем равновесие прочного, установившегося механизма менее развитого мозга. В позднейшей эволюции мозг гения получит устойчивость и эластичность, теперь же он редко обладает этими свойствами. 
Второй, мозг мистика, неспособный в нормальном состоянии воспринимать высокие вибрации, может достигнуть необходимой для этого чуткости благодаря напряжению, которое, с другой стороны, вредит его механизму и может проявиться как нервное расстройство. Сильное волнение, могучее желание достигнуть Высшей Жизни, продолжительные пост и молитва, вообще все, что чрезмерно напрягает нервы, делает мозг способным воспринимать вибрации из высших миров. Тогда появляются видения и другие “ненормальные” явления. Сверхфизическое сознание находит на время оружие достаточно чуткое, чтобы воспринимать его импульсы и отзываться н а них. Больной мозг не создает видений — последние принадлежат сверхфизическому миру, — но больной мозг создает условия, при которых видение может отпечатлеться в физическом сознании. Истерия и другие нервные болезни сопровождают не редко такие явления. 
Правда, там, где законы развития правильно поняты и направлены, там болезнь перестает быть спутником подобных высших переживаний. Но не удивительно, что многие люди — неподготовленные и не привыкшие к самоуглублению и самоанализу и не знакомые с законами работы сознания — когда они действуют в физической сфере, кажутся менее разумными чем окружающие их люди; это происходит оттого, что мало интересуясь предметами земного мира, они так всецело поглощены Высшей Жизнью. 
Посмотрим же, откуда является опасность? Причину не трудно найти. Возьмите ненатянутую струну — она не даст никакой музыкальной ноты. Натяните ее и она произведет звук. Но в то же время она подвергается опасности порваться. То же с мозгом. Пока он — так сказать — слабо натянут, он отзывается только на медленные вибрации физической сферы, ни одной ноты из небесной музыки не может прозвучать через такой мозг, потому что его нервная материя недостаточно напряжена, чтобы отвечать на более быстрые колебания. Только когда она направляется благодаря сильному волнению, или большому усилию, обыкновенный мозг в состоянии воспринимать подобные вибрации. Поэтому напряжение, проявляющееся обыкновенно как истерия или нервное возбуждение, создает условия, при которых нервная материя способна воспринимать колебания более быстрые и высокие, чем колебания физической сферы. Натянутость нервов есть необходимое условие для проявления Высшей Жизни и Высшего Сознания. Когда это хорошо устроено, тогда главное возражение школы Ломброзо против религиозного опыта теряет всю свою силу и значение. И болезнь, и невропатия — естественны, потому что дело идет о проводнике, который стоит на той ступени эволюции, которая неспособна отзываться на более тонкие вибрации. Для того, чтобы мозг мог отвечать на них, его нужно усовершенствовать, сделать его более упругим. В нашей настоящей стадии развития мы окружены грубостью, нечистыми магнетизмами, беспокоящими влияниями всякого рода, и не удивительно, если неподготовленный мозг, стараясь воспринять вибрации высшего мира, будет потрясен грубыми звукам земли. 
Взгляните на Восток и вы увидите, что там эту опасность поняли и сумели принять меры предосторожности против нее. Восточная психология признает бессмертное “Я”, которое собирает вокруг себя оболочку за оболочкой и постепенно создает свои собственные орудия. Оно создает “ментальное тело”, чтобы его способность мыслить могла через этот проводник придти в соприкосновение с внешним миром, оно создает астральное тело, чтобы через него его эмоции могли выразиться в физической среде, и наконец, оно образует физическое тело, чтобы через него деятельно проявляться в физическом мире. 
В восточной психологии мы имеем дело с сознанием, которое создает себе тела сообразно своим нарастающим потребностям. Как же достигнуть того, чтобы Высшее Сознание могло проявляться через эти тела? Их надо постепенно совершенствовать, утончать и подчинять контролю Высшего Сознания, поэтому медитация и предписывается как необходимое средство. 
Но, когда человек стремился соединиться с своим Высшим Сознанием как можно быстрее, тогда ему предписывали уединиться в джунгли и временно удалиться от земного мира. Этим он избегал влияния грубых вибраций и охранял себя в уединении, куда резкие мирские вибрации не достигали, следовательно не могли и повредить ему. Там, в тишине лесов и джунглей, отшельники погружались в созерцательную жизнь. 
Они напрягали и облагораживали свой мозг, сосредотачивая свою мысль и постепенно обуздывая свою низшую природу, заставляя себя созерцать с восторженным вниманием Высшее. 
Сознание, действуя сверху, отражалось — благодаря сосредоточенному вниманию — в физическом мозгу, и делая его постепенно все более напряженным, настраивало его на восприятие высших вибраций без опасности для равновесия. Далее, оно стремилось поднять низшее сознание настолько, чтобы оно перестало отзываться н возбуждения внешнего мира. Такая же нечувствительность к вибрациям физической сферы, которая в гипнотизме достигается искусственными мерами, в йоге наступает благодаря разобщению сознания от воздействия внешнего мира. 
Следующим шагом, после того, как чувства закрывались от влияния извне, было достижение умственного равновесия; мозг надо привести в состояние полного покоя, чтобы он перестал вибрировать, чтобы затих и сделался способным воспринимать вибрации, идущие сверху. Когда ум становился неподвижным, как затихшее озеро, когда ни одно желание не нарушало его ясности, тогда в затихшем уме отражалось “Высшее Я”. И в тишине успокоенного ума и умолкнувших чувств человек действительно мог созерцать величие и славу “Высшего Я”. Таков восточный путь. 
Постараемся же — исходя из этой точки зрения понять, что нужно делать, чтобы изменить, усовершенствовать и развить мозг, какие необходимы приемы, чтобы его связующие звенья сделались способными для выражения Высшего Сознания. Если мы захотим следовать по пути внутренней дисциплины, именуемой Йога, какие условия необходимы для правильной подготовки? Первое условие — чистота тела, второе — его утончение и увеличивающаяся сложность мозгового аппарата. Эти условия — самые важные. Не думайте, что в вашем уме может отразиться “Высшее Я”, пока вами еще владеют страсти, пока их требования еще тревожат ум, пока тело еще необузданно. Надо научиться управлять телом и держать его в подчинении, давая ему надлежащее количество сна, достаточно упражнений и подходящую пищу, удовлетворяя всем его нуждам, но не позволяя ему быть хозяином, а только послушным слугою сознания. Послушайте, что говорит Шри-Кишна: “Истинно говорю вам. Йога не для того, кто невоздержан в еде, и не для того, кто слишком предан сну, или даже бодрствованию, о Арджуна”. (Бхагавад-Гита. VI, 16). 
Не следует допускать крайности ни в ту, ни в другую сторону, не надо ни мучить тело, которое должно быть нашим орудием, ни уступать ему, чтобы оно не вообразило себя господином нашего “Я”. Если следовать всем приведенным указаниям, мозг сделается способным воспринимать более тонкие вибрации, не теряя при этом равновесия, и здоровье сохранится, несмотря на усиливающуюся чуткость и утонченность. Йог должен обладать необычайно тонкой отзывчивостью и в то же время быть совершенно здоровым. 
Подчинив себе свое тело и очистив его, мы его можем сделать восприимчивым к высшим вибрациям, способным отзываться на более высокие звуки. Но для этого мы должны потерять интерес к низшему и сделаться равнодушными к приманкам внешней жизни. Мы должны добиться бесстрастия, ибо только при этом условии Высшее Сознание в состоянии проявить себя в мире земном. Пока человек любит предметы мира сего, его оболочки не могут служить орудием Высшего Сознания. 
Сосредоточенное поклонение Высшему, ясное, уравновешенное, систематическое развитие разума и эмоций — вот единственный путь, по которому мы должны идти, если хотим, чтобы Высшее Сознание проявилось в нас на земле. Мы должны вести чистую жизнь, быть сострадательными и нежными; мы должны научиться видеть единую божественную Жизнь во всем, окружающем нас, в безобразном и прекрасном, в низком и высоком, в растении и в Ангеле. Только тот, кто видит Божественное “Я” во всем и все — в Нем, только тот видит воистину.

ЛЕКЦИЯ ВТОРАЯ ЗАКОН ДОЛГА 
В предыдущей главе мы пришли к некоторым определенным заключениям. Мы рассмотрели свойства Закона и нашли, что в каждом из нас существует сознание, более широкое, чем обычное дневное бодрствующее сознание, проявляющееся через мозг. Мы убедились, что для проявления этого более широкого сознания необходима полная власть над чувствами и мыслями. 
Теперь мы пойдем дальше и рассмотрим, как должен человек направлять свою деятельность, чтобы Высшее Сознание проявилось в нем во всей своей силе. Нам нужно рассмотреть подготовительные ступени и понять, что каждый из нас может сделать, для того, чтобы приготовить себя к этому высшему расцвету завязи сознания, который медленно совершается внутри каждого из нас. Для того, чтобы облегчить ясное понимание вопроса, следует сначала точно определить некоторые выражения, которые мы будем употреблять. 
Во-первых, что следует разуметь под Высшей Жизнью? Я употребила эта выражение в самом широком смысле, применяя его ко всем проявлениям сверхфизической жизни. Сюда следует причислить и все проявления человека в различных, невидимых телесному глазу мирах, которые мы называем “планами”, или сферами: в астральной, в сфере мысли, в духовной или буддхической и других сферах обширной вселенной. 
Что следует разуметь под словом “духовность”? Не все проявления Высшей Жизни, в том широком определении, которое приведено выше, должны быть непременно “духовными”. 
Мы должны мыслить форму, в которой сознание воплощается, отдельно от самой формы. Ничто, относящееся к форме, не является “духовным” по самой природе своей. Жизнь формы в каждой из сфер есть проявление материи, а не духа. Проявление жизни в форме, хотя бы эти проявления имели место в невидимой нам астральной или ментальной сфере, не становятся вследствие этого более духовными, чем проявления сферы физической. 
Везде проявления материи заключено в форму, а никакая форма не может быть элементом духовным. Это следует запомнить, иначе мы будем делать важные ошибки в наших исследованиях и не будем ясно разбираться в путях, ведущих к развитию духовности. Не важно, где именно протекает жизнь формы, в высших или низших сферах, под видом камня, растения, животного, человека или ангела. Поскольку эта жизнь материальна по своей сущности, она не имеет ничего общего с тем, что имеет право на название духовности. Человек может развить в себе астральные или ментальные способности (сиддхи), он может обладать зрением, проникающим на далекие расстояния, за пределы вселенной, он может слышать песнь ангелов или внимать звукам Неба, но все это преходяще. Духовное и Вечное не живет жизнью форм. 
Что же в таком случае Духовное? Это — жизнь сознания, которое признает Единство, во всем видит единое “Я”, и все видит в этом едином “Я”. Духовная жизнь — та, которая глядя н а бесконечное число явлений, проникает через покров Майи (Все преходящее, иллюзорное) и видит Единое и Вечное в каждой изменчивой форме. Знать божественное “Я”, любить Его чувствовать Его, это и только это одно есть Духовность, точно так же , как видеть это “Я” всегда и во всем есть единственно истинная мудрость. Все вне этого — неведение, все вне этого — не духовно. 
Когда человек понял это, он должен предпочесть временному и преходящему реальное, избрать жизнь Духа, а не жизнь формы, хотя бы последняя проявлялась и в самых высочайших сферах. За таким признанием следующий шаг будет — выбрать определенные методы, чтобы развить в себе жизнь Духа и познать Закон, по которому сознание разовьется настолько, чтобы понимать свое единство со Всеобщим Сознанием, чтобы каждая форма стала дорога не ради ее самой, а ради божественного “Я”, которое есть Жизнь и Сущность формы. В индусских писаниях есть замечательный диалог между Иажнавалкия и его супругой, когда последняя хотела постигнуть эту духовную сторону Высшей Жизни. Он сказал ей: “Не ради супруга дорог супруг, а ради божественного “Я” дорог супруг; не ради жены дорога жена, а ради божественного “Я” дорог жена, и так далее, переходя от ребенка, к возлюбленному, к другу и кончая жизнью сверхфизической: и не ради самих Дэв — дороги Дэвы, а ради божественного “Я” дороги Дэвы. Вот основная нота Духовности. Все в Едином, Единый познается везде и во всем. 
Но, как нам, ослепленным материей, подняться до этой Истины? 
Первым шагом к реальному познаванию Истины будет исполнение Закона Долга. Посмотрим же, почему человек должен прежде всего повиноваться Закону Долга, если он хочет возвыситься до ступени духовной жизни. Мы окружены Существами, принадлежащими к высшим мирам, они проявляют огромные силы, возбуждают энергию природы, повелевают материей; эти могущественные Существа с огромной властью управляют окружающим нас миром. Одни из них ускоряют эволюцию, внушая человеку благородные мысли и стремления; другие также помогают эволюции, но действуя обратно, т. е. стремясь задержать прогресс человека, ставя ему преграды, чтобы научить его стоять твердо на ногах, и в борьбе со злом сделать его устойчивым и совершенным в добре. И в тех и других Существах проявляется Божественная Сила; не может быть света без тьмы и прогресса без противодействия: с одной стороны эволюция, с другой стороны сила, сопротивляющаяся ей. 
Сила эта сообщает прогрессу устойчивость и делает возможным дальнейшее развитие человека. Однако, мы должны остерегаться, чтобы не впасть в заблуждение относительно функций этих двух сторон божественного проявления. Силы и существа высшего мира, которые помогают эволюции, ведут ее вперед, вдохновляют, возвышают и очищают нас — достойны поклонения; за ними можем мы смело идти, им можем смело молиться. Другие силы — наши друзья только поскольку мы сопротивляемся и противодействуем; они могут помогать нам только до тех пор, пока мы боремся с ними. Та самая сила, посредством которой мы побеждаем их, та же сила, которую мы развиваем в борьбе с ними, и помогает нам идти вперед. Но если это так, каким образом ищущий истинного пути найдет верное направление и как различит он одни силы от других? Он найдет верное направление, прислушиваясь к Голосу Долга внутри себя, различая “Божественное Я”, которое указывает всегда путь вперед, а не назад; он найдет его, ставя Долг впереди личного удовлетворения, благоговейно преклоняясь перед истиной и служа ей без тени колебания и без мысли о перемене. От лиц, изучавших санскритский язык, мы узнаем, что в нем нет слова, которое было бы вполне равноценно нашему слову “совесть”. Это — верно, но ведь мы ищем не названий, а самих вещей, не ярлыков, а фактов. Если же иметь в виду настроение человека с пробужденной совестью, в каком Писании, в какой литературе можно найти лучшее выражение для идеи совести, чем в восточной, где повиновение совести и благоговение перед долгом сияют светлыми примерами, как в жизни великих людей древней Индии, так и в правилах, наполняющих древние санскритские книги? Возьмем, например, поведение Юдхиштхиры, праведного царя, которого изображают представшим на суд пред самим Шри-Кришной. Посмотрим на него в последней сцене его земной жизни, когда Индра, Царь Богов, спустился на землю и приказал ему сесть в свою колесницу, которая должна был а поднять его в высочайшие небеса. Вспомните, как указав на верную свою собаку, пережившую с ним все ужасы странствования через великую пустыню, Юдхиштхира сказа л: “Сердце мое переполнено состраданием к собаке, позволь и ей идти на небо со мною”. “На небе нет места собакам”, отвечал Индра, а когда Юдхиштхира продолжал отказываться идти на небо один, он сказал с неодобрением: “Ты допустил однако братьев своих умереть в пустыне, ты оставил их там лежать мертвыми. Ты покинул умирающую Драупади, и ее труп не остановил твое движение вперед. Если братья и жена оставлены позади, зачем эта привязанность к собаке и непременное желание взять ее с собой”. Когда отвечал Юдхиштхира: “Для мертвых нельзя совершить ничего, я не мог помочь ни братьям, ни жене. Но это существо живое, а не мертвое. Грех оставления беспомощного, которые ищет защиты у тебя, равносилен греху убийства дваждырожденного, греху ограбления Брамана. Я не пойду на небо один”. 
И когда аргументы Индры не могла поколебать его, собака внезапно исчезла и воплощенная Дхарма встала пред ним и повелела ему подняться на небо. Сильнее, чем приказание Индры, оказалась стойкая совесть царя. Даже сияющий соблазн бессмертия не мог поколебать его преданности долгу, сладкие слова самих Дэв не могли ослепить его и отвратить от праведного пути, который указывала ему совесть. 
Теперь проникнем еще глубже в прошлое и посмотрим как Бали, царь Даитиев приносит жертву Высочайшему; уродливый карлик подходит к нему и просит милости: “Три пяди земли, о царь, дай мне, как жертвенный дар”. Три пяди земли отмеренные крошечными шагами карлика, не великий дар и Бали соглашается. И вот! Первый шаг карлика покрывает землю, второй простирается через него, куда же ступит он в третий раз? Небо и земля покрыты, что же остается? Остается только грудь Бали, который бросается на землю и подставляет свою грудь, чтобы можно было ступить на нее. Тогда со всех сторон слышится ропот: “Это обман”, “Это вероломство”, “Это сам Нари хочет погубить тебя. Нарушь слово, иначе гибель ожидает тебя”! Но хотя все эти голоса и достигают до Бали, он думает, что истина, долг и совесть важнее, чем потеря жизни и царства , и продолжает неподвижно лежать, распростертый на земле. Наконец, приходит его Гуру, (Учитель, наиболее почитаемое лицо для индуса.) почитаемый им больше всех в мире и приказывает ему нарушить данное обещание. Когда же Бали не повинуется и ему, тогда Гуру проклинает его за непослушание. И что же? Является образ самого Bишну, могучий образ, покрывающий небо и землю, и среди наступившего безмолвия слышен голос нежный, как тихая музыка, который говорит: “Бали, пораженный оскорбленный всеми, презираемый друзьями, проклинаемый Наставником, Бали не изменил истине”. И Вишну возвещает, что в будущей Кальпе (Период мирового проявления.) Бал ( будет Индрой, царем Дэв, потому что власть может быть вручена безопасно только тому, кто всегда остается верен истине. 
Когда имеются такие примеры и множество им подобных, не все ли равно, что нет выражения для понятия “совесть”? Зато идея просвечивает постоянно, идея верности Долгу, признание Закона Долга. А какое слово дает основной тон для характера всего индусского народа? Это — Дхарма, что означает долг, праведность. 
Что же такое Закон Долга? Он меняется с каждой стадией эволюции, хотя принцип его остается неизменным. Он прогрессирует вместе с эволюцией. Долг дикаря не таков, как долг культурного и развитого человека. Долг учителя не таков, как долг короля. Долг купца не таков, как долг воина. Таким образом, при изучении Закона Долга, мы должны прежде всего узнать свое место на великой лестнице мировой эволюции, изучить окружающие нас условия, которые раскрывают нам нашу Карму познать свои собственные способности и силы и убедиться в своих слабостях. Только посредством такого тщательного изучения можем мы открыть Закон Долга, которому должны следовать. 
Дхарма одинакова для всех, находящихся на одной ступени развития и в одних и тех же условиях, но есть Дхарма, которая обязательна для всех. Все, кто желает помогать эволюции человечества, должны одинаково исполнять десять заповедей, данных Ману, определяющих обязанности человека к человеку. Опыт прошлого выяснил их значение и относительно их не может быть никаких сомнений. 
Но возникает множество вопросов относительно Дхармы, гораздо более сложных, решение которых представляет большие трудности. Главное затруднение для людей, стремящихся идти вперед по духовному пути, заключается в том, чтобы уметь найти свою Дхарму и знать, какие требования предъявляются им Законом Долга. 
Мы ежедневно сталкиваемся в своей жизни с обстоятельствами, которые вызывают в нашей душе конфликт различных обязанностей. Одна обязанность зовет нас в од ну сторону, другая — в другую и тогда мы находимся в таком же затруднении и не умеем найти свою Дхарму, как не умел различить ее Арджуна на поле Куркуштера. (Эпизод (з индусской поэмы “Махабхарата” (великая война), известной под названием Бхагавад-Гита (Песня Господня), происходит на поле битвы Курукштера, в виде диалога между воином Арджуной и божественным Кришной). 
Это одно из затруднений Высшей Жизни, испытание и мерило для развивающегося сознания. Не мудрено выполнить простой и ясный долг, ошибиться в нем трудно. Но если обстоятельства запутаны, если мы не знаем как поступить и теряем из вида верное направление, как же мы найдем его в темноте? Существуют опасности, которые затуманивают разум и зрение и мешают нам разобраться в наших обязанностях. Наш вечный враг — наша личность, наше низшее “Я”, которое облекается в сотни различных форм, являющихся иногда даже под маской самой Дхармы, чтобы помешать нам разобраться в том, что следуя своему влечению, мы идем по пути желания, а не по пути долга. Как же нам различить, находимся ли мы во власти личности, или следуем влечению долга? Как узнать нам свою ошибку, если наша самость с своими желаниями и страстями искажает все то, что лежит выше ее уровня? 
Я не знаю лучшего выхода из таких испытаний, как спокойно замкнуться в глубине своего сердца, вознестись в молитве к своему Учителю, чтобы он наставил нас, и постаравшись отложить в сторону все личные желания, отделить себя на минуту от своей личности и посмотреть на вопрос в сверхличном свете; и тогда, озаренные молитвой, самоуглублением и размышлением, мы можем выбрать тот путь, который кажется нам путем долга. И если бы, несмотря на все наши усилия поступить правильно, мы ошиблись, ошибка эта необходима для того, чтобы извлечь новый урок, нужный для нашего же дальнейшего развития. Мы можем выбрать путь желания, и думая, что выбираем Дхарму, можем поддаться эгоизму. (Ahankara — принцип самости по санскритской терминологии.) Но если бы даже это и было так, мы все же были правы, когда стремились разглядеть правду и поступить по правде, и всякая наша тревога должна умолкнуть от сознания, что внутри нас есть безошибочный Судья, который исправит рано или поздно все наши ошибки. И в самом деле, разве можно отчаиваться, совершая ошибки, если сердце наше стремится к Высшему, если мы жаждем познать правду? Нет, если стремясь посту пить хорошо, мы, в слепоте своей, и сделали дурно, мы должны приветствовать страдание, которое очищает духовное зрение, и должны неустрашимо взывать к Господу: “Господь, под которым почва горит”. Это значит, что приближаясь к Господу, надо сжечь все нечистое и недостойное. Все нечистые остатки горят в тот миг, когда мы ступи м туда, где пребывает сам Господь. 
“Пошли опять Твой огонь, сжигающий все, что затемняет зрение, весь сор, примешанный к чистому золоту истребляй, о Сияющий, всякую примесь, пока мы не выйдем из пламени как чистейшее золото, освободившееся от всякой нечистоты”. 
Но если мы трусливо избегаем ответственного решения и, не внимая голосу совести, выбираем легкий путь, который другие называют правильным, хотя сами мы чувствуем его неверность и таким образом вопреки своей совести идем по пути, указанному другими, что делаем мы тогда? Мы заглушаем божественный голос внутри нас; мы выбираем низшее, а не высшее, более легкое, а не более трудное, мы решаем отказаться от своей воли, вместо того, чтобы очистить ее; и хотя бы путь, взятый нами по указанию других, и был лучшим из двух, мы все же повредим своей эволюции, не сделав того, что по совести считали более правильным. 
Эта ошибка в тысячу раз опаснее, чем заблуждения, в которые нас вовлекают наши желания. Делать то, что мы признаем высшим, вот — единственно верный путь для того, кто стремится к духовной жизни. Если вы противитесь своему пониманию добра и по совету других принимаете за добро то, что в глубине души считаете злом, вы этим теряет самую способность различить добро от зла, вы гасите единственный свет, который теплится внутри вас и предпочитаете идти в полной темноте. Как различите вы свет от мрака, белое от черного, как вы узнаете, что от Бога и что от темной силы, если вы не будете испытывать все, встречающееся вам, мерою долга и праведности? Где не исполняется долг где не видно любви, сочувствия, чистоты, самопожертвования, там может быть могущество, но не может быть духовности, которая одна просвещает мир и служит идеалом для человека. 
Следуя по пути духовного стремления, мы не должны надеяться, что путь этот будет легок и прост; духовная жизнь достигается только постоянными усилиями и бесчисленными неудачами, и путь долга доступен только при непоколебимой настойчивости. Будем желать только праведности и мы наверно достигнем ее, какая бы трудная борьба ни вела к ней. Будем стараться в нашей ежедневной жизни поступать согласно с истиной, насколько мы видим ее, и несомненно, что чем дальше мы будем подвигаться, тем яснее будем мы различать ее. 
Но так как многие не в состоянии различить тех, кто способен помогать и руководить их духовным прогрессом, то мы остановимся и посмотрим, что является признаком и мерилом духовности, которой надо подражать, которую нужно осуществлять в жизни, которая есть и пример, и свет для человечества. 
Признаком и мерилом духовного руководителя, учителя и друга людей, является совершенное обладание теми качествами, который стремящийся желает развеять в себе. Он выполняет в совершенстве то, что стремящийся выполняет несовершенно; он воплощает тот идеал, которому стремящийся старается подражать. Как (ми же качествами отмечается истинная духовность? 
Всюду вокруг мы видим людей смущенных, запутавшихся, растерянных, которые ищут света и стремятся к развитию. 
По отношению ко всем, с кем мы встречаемся, у нас есть долг. Нет ни одного человека, приходившего в соприкосновение с нами, относительно которого у нас не было бы обязательства. Мерилом управляет не случай и в жизни людей не бывает случайных событий. Каков же наш долг относительно всех окружающих нас? По отношению тех, которые поднялись выше нас на ступенях развития — долг уважения и повиновения; по отношению всех, кто стоит на одном уровне с нами, долг доброжелательства, внимания и участия; по отношению тех, кто стоит ниже нас, долг покровительства, доброты, помощи и сострадания. Для всех, стремящихся к высшей жизни, выполнение этого долга обязательно; не выполняя его, нельзя достигнуть духовности. 
Но если мы и выполним до конца обязанности, предписываемые нам законом высшей жизни, если мы уплатим обязательства, налагаемые на нас происхождением, семейными связями, общественной средой и национальной кармой, то все же останется еще один высший долг, который мы можем поставить перед собою, как светоч, озаряющий наш путь. 
Он состоит в том, чтобы каждый, кто вступает в сферу нашего влияния, мог уйти от нас лучшим, чем был до соприкосновения с нами. Если подойдет человек невежественный, а мы обладаем знанием, пусть он отойдет от нас более просвещенным. Если придет к нам человек печальный, пусть отойдет он от нас утешенным благодаря тому, что мы раз делили его печаль. Если придет к нам беспомощный, пусть он отойдет от нас укрепленный нашей силой, а не униженный сознанием своего бессилия. Будем всегда нежны и терпеливы, кротки и сострадательны ко всем. Не будем суровы в нашей обыденной жизни, чтобы не приводить в смущение других. В мире довольно печали. Пусть человек, достигший духовности, будет источником мира и утешения, пусть он будет светочем, чтобы всем, кто входит в круг его света, становилось легче разыскивать свой путь . Будем судить о степени своей духовности по тому влиянию, которое мы оказываем на других, и будем стремиться, чтобы мир сделался чище, лучше и счастливее от того , что мы живем в нем. 
И для чего же мы здесь, как не для того, чтобы помогать друг другу, чтобы любить и возвышать друг друга? Должен ли человек, достигший духовности, задерживать развитие своих ближних, или он должен помогать их развитию? Наблюдайте за своим влиянием на других, будьте осторожны и внимательны к тому, как могут подействовать ваши слова на жизнь ваших ближних. Слова ваши должны быть осторожны и говорить о любви; ни клевета, ни сплетня, ни жестокие слова, ни дурные подозрения не должны осквернять уста, стремящиеся сделаться проводником духовной жизни. Трудность в нас самих, а не вне нас. Именно здесь, в нашей собственной жизни, в нашем собственном по ведении должна совершаться духовная эволюция. Помогайте вашим братьям, не будьте суровы с ними, поднимайте их, когда они падают, помните, что если вы стоите твердо сегодня, вы можете упасть завтра и будете нуждаться в помощи также, как ваш павший брат. 
Все св. Писания утверждают, что самая суть Божественной жизни есть бесконечное сострадание. Сострадательным должен быть и человек, достигший духовности. Будем же и мы — по мере сил — из наших малых чаш любви подавать нашим ближним каплю из божественного океана сострадания. Мы всегда будем правы, если поможем своему ближнему, забывая о своих собственных нуждах, чтобы удовлетворить его нужды. 
В этом, и только в этом, заключается истинная духовность, и весь ее смысл в том, чтобы вернуться туда, откуда началось наше странствие, чтобы признать единое “Я” во всем. Тот, кто стремится к духовности, должен отождествлять себя вполне со всем, что живет и дышит. Нет “другого” в этом мире, мы все — одно. Каждый является отдельной форм ой, но один и тот же Дух дышит и живет во всех. 
Послушайте, что сказал Шри-Кришна, олицетворенная божественная любовь, когда, взглянув на наш мир, он произнес свой божественный суд над праведными и грешными. “Если самый грешный поклоняется Мне всем сердцем”, сказал Он, “то и его следует причислить к праведным, ибо праведна решимость его; скоро станет и он послушен Долгу и в ступит в Вечный Мир. Знай, о Каунти, воистину поклоняющийся мне не погибнет во век” (Бхагавад-Гита, IX, 30, 31). 
Будем создавать праведную решимость и страх не проникает в сердца наши. Мы можем заблуждаться, делать ошибки, можем падать снова и снова, но праведная решимость приведет нас на верный путь. Будем же поклоняться Высочайшей Любви и отсюда произойдет наше единство со всем миром; и потому, что будет праведна решимость наша, несмотря на все наши ошибки и слабости, Сама истина обещает нам, что скоро станем и мы послушны долгу и обретем мир навсегда. 

ЛЕКЦИЯ ТРЕТЬЯ ЗАКОН ЖЕРТВЫ 
Мы уже видели из предыдущего, что человек может достигать Высшего Сознания по мере того, как он овладевает своими чувствами и обуздывает свой ум. Мы видели, что чем более он повинуется Закону Долга и чем определеннее и решительнее принимается за уплату всех созданных им обязательств, тем более он приближается к Вы сшей Жизни. 
Теперь мы постараемся подняться в более высокую сферу и посмотрим, как человек, живший по Закону Долга, растет духовно и начинает достигать единения с божественной жизнью благодаря выполнению Закона Жертвы. 
Мы знаем, что Жертвою создана вселенная, в которой мы живем. Это — вполне справедливо, потому что вселенная могла произойти только благодаря акту Жертвы Логос а, который должен ограничить Себя для того, чтобы произошли миры. Все религии учат, что проявление началось с акта Божественной Жертвы. Можно привести цитаты из всех св. Писаний, чтобы подтвердить эту мысль, но она настолько общеизвестна, что не требует подтверждений. 
Сущность Божественной Жертвы заключается в том, что Нематериальное принимает ограничения материи, Беспредельное замыкается в пределы, Свободное заключается в оковы. Первая мысль, которая является нам при наблюдении мироздания состоит в том, что проявление жизни возможно лишь благодаря ограничениям, которые и определяют условия ее эволюции. И как для своего проявления Жизнь должна вливаться в различные формы, так и для своего дальнейшего раскрытия она должна разбивать их одна за другой и облекаться все в новые и новые формы. Мы видим, как жизнь, проявленная в материи, притягивает к себе материю, которая и служит для нее внешней формой. Так как жизненные отправления истощают форму, жизнь постоянно привлекает к себе новую материю, чтобы заменить ею утраченную. Мы видим, что форма постоянно разрушается и возобновляется, что жизнь может проявляться только вводя новую материю в свою ветшающую форму и тем сохраняя ее, как орудие для своего проявления. Только таким образом жизнь и может развиваться, постоянно присваивая материю для того, чтобы поддерживать и возобновлять свои формы. 
Таким образом, как бы внедряемся в самую природу живых существ мысль о том, что только благодаря захвату, присвоению и удержанию сохраняется и развивается жизнь. По-видимому, первое, что жизнь приобретает от своего соприкосновения с материей, есть именно такое сознание, и на самых ранних ступенях развития для нее остается непонятным, что захват, присвоение и удержание есть необходимое условие не самой жизни, а лишь сохранения формы, в которой жизнь проявляется. Форма не может существовать, не захватывая постоянно новой материи. Когда жизнь находится в процессе роста и развития, это постоянное присвоение является ее признаком. Всюду на пути Пракрити (Индусская психология основана на идее эволюции сознания, которое в течение первой половины своего пути, носящем название “путь выступления”, живет присвоением; тогда как в течение второй половины, называющейся “путь возврата”, оно живет возвращением всего присвоенного. На поступательном пути она должна захватывать, брать, держать и присваивать. Всюду учится она вбирать в себя другие формы и соединять их с собою, чтобы сохранить таким образом свое отдельное существование. 
Когда великие учителя стали обращаться к развивающемуся человеческому сознанию тогда человек услыхал странное учение, противоречившее всему его прежнему опыту. Учителя стали говорить ему: “Жизнь сохраняется не только захватом, но и жертвой того, что ты уже приобрел”. Ошибочно думать, что ты можешь жить и развиваться, только вбирая другие формы в свою форму и поглощая окружающую тебя жизнь для продолжения твоей собственной жизни. Весь мир связан законом обоюдной зависим ости. Все живущее существует благодаря взаимному обмену, благодаря признанию факта взаимной зависимости. Ты не можешь жить один в мире форм, ты не можешь сохранять свою форму, присоединяя к ней другие формы без того, чтобы не сделать долга, который должен быть уплачен пожертвованием того, что имеется у тебя, дабы могли таким образом поддерживаться и другие жизни. Все жизни связаны в одно целое неразрывной цепью, и эта цепь есть закон жертвы, а не закон захвата”. 
Вселенная произошла благодаря акту Верховной Жертвы и может быть сохранена только благодаря постоянному возобновлению этой Жертвы. “Мир этот не для того, кто неспособен жертвовать” учил Шри-Кришна, “тем более не для него иной мир” (Бхагавд-Гита. IV, 31). 
Человек не может даже жить в мире форм, не совершая с своей стороны акта жертвы. Круговорот жизни не будет в состоянии совершаться, если каждое живое существо не будет помогать этому круговороту постоянным жертвоприношением. Жизнь сохраняется жертвой, и в жертве корень всей эволюции. 
Для того, чтобы этот новый урок мог быть выучен, великие Учителя настаивали на жертвоприношениях, показывая, что благодаря жертвам вращается колесо жизней, которое приносит все нужные для нас блага. В индусском ритуале установлено пять видов жертвоприношений, которые охватывают в широком круге все жертвы, необходимые для поддерживания жизни всего, что существует в мире. 
Нас учат, что наши сношения с миром невидимым, с миром Дэв, могут быть сохранены только через приносимые Дэвам жертвы, которые служат с нашей стороны признанием, существующей нашей связи с ними. “Мы даем, они дают нам, и так, питая друг друга, мы пожинаем высочайшее благо”. (Бхагавад-Гита III, II.) 
Затем следует жертва, называемая жертвой Святым (Rishis), жертва Мудрым, или Учителям. Смысл этой жертвы заключается в том, что мы получаем поучения для того, что бы потом учить других и таким образом поддерживать преемственность знания, передавая его из поколения в поколение. Таким образом мы выплачиваем один из наших долгов, погашаем одно из обязательств. 
Затем следует уплатить долг Старшим принести жертву прошлому, предкам; из этого мы должны научиться, что как мы получили дар из прошедшего, также должны и мы за платить свой долг, принося дар будущему. 
Затем Индусов учат выплачивать долг человечеству. Их учат, что они должны ежедневно накормить по крайней мере одного человека. Мы знаем, что сущность этого поступка вовсе не в том, что мы накормим одного бедняка; нет, в лице этого бедняка мы насыщаем Самого Господа Жертв, а когда насыщен Он, в Нем насыщено и все человечество. Так, когда Дурваза пришел к изгнанникам Пандавасам и попросил есть тогда, когда пир был уже окончен, пищи уже не было, тогда явился Сам Господь Жертвы и приказал Пандавасам поискать пищи. Найдено было одно зерно риса; голод Его был удовлетворен, и благодаря этому напиталось многое множество Его верных слуг. Тоже происходит и при жертве, приносимой человеку. Накормив одного голодного, мы насытим Того, Кто сокрыт во всем, в каждой человеческой жизни, и таким образом, насыщая Его в образе одного бедняка, мы насыщаем все человечество. 
Наконец, следует жертва животным. И в образе тех двух или трех животных, которых мы обязываемся ежедневно кормить, мы также питаем Господа в Его животных творениях, и этой жертвой поддерживается весь животной мир. 
Таковы древние уроки, которые даны были юному человечеству, чтобы научить его сущности и приемам жертвоприношения. И мы узнаем, что дух закона пяти жертв гораздо важнее, чем буква закона; и мы научаемся распространять этот дух жертвы на выполнение закона обязанностей, закона долга. Когда Закон Жертвы соединяется таким образом и переплетается с Законом Долга, тогда перед развивающимся индивидуальным сознанием раскрывается следующая ступень эволюции. 
Сперва люди научились смотреть на часть своей деятельности, как на обязательство. А затем пришла пора узнать, что всякая деятельность, за исключением жертвы, создает новые оковы миру. Стремление к плодам деятельности привязывает нас к миру деятельности; если мы захотим освободиться от этих оков, мы должны научиться приносить в жертву плоды нашей деятельности. “C таким намерением, свободный от привязанности, выполняй свою деятельность, о сын Кунти”) (Бхагавад- Гита, III, 9.) 
Таков следующий шаг. Это не значит, чтобы некоторые определенные действия были выделены в качестве жертвы из остальной деятельности человека; это значит , что вся его деятельность должна получить смысл жертвы, благодаря отречению от плодов деятельности. Когда мы приносим в жертву плоды нашей деятельности, мы тем самым начинаем ослаблять оковы, которые привязывают нас к ним. Ибо написано: “Тот, кто утратил желания и достиг гармонии, чьи мысли утвердились в мудрости, и чьи действия совершаются как жертва, деятельность такого человека не связывает его (Бхагавад-Гита IV, 23). 
Мир связан Кармой или действием, за исключением того действия, которое есть жертва. В этом заключается урок, который начинает доносится до нашего слуха, когда мы подходим к концу поступательного пути (Pravritti Magra), когда приближается время возвращаться домой, вступить на путь возврата (Nivritti Marga). Когда человек начинает отказываться от плодов деятельности, совершая все свои действия, как обязанности, не ища награды и личной выгоды, тогда в истории эволюции человеческой души наступает критический момент. Человек проникается с этих пор еще более высоким уроком, который должен вывести его на путь возврата. “Лучше чем жертва богатства — жертва мудрости, о Парантапа”, говорит Шри-Кришна. “Все действия в своей целости, о Партха, достигают своей высшей степени в мудрости. Познай это путем ученичества, путем исследования и служения. Достигнув же познания, ты более не впадешь в заблуждение, ибо ты узришь все существа без исключения в Едином и Единое во Мне (Бхагавад-Гита, IV, 33-35). 
Здесь уже звучит та нота, которую мы научились познавать, как признак духовности. Благодаря “жертве мудрости”, мы научимся видеть “Божественное Я” во всем сущем и таким образом увидим Бога везде. Это — основная нота пути возврата, и это — тот урок, который должен усвоить развивающийся человек. 
Теперь наступает критическая минута в истории развивающегося человеческого духа. Он старается принести в жертву все плоды своих действий, он старается умереть для привязанностей. И каков же неизбежный результат? Привязанность к плодам деятельности исчезает, бесстрастие овладевает им, и он чувствует себя как бы висящим в пустоте. Всякое стремление к деятельности исчезло. Человек потерял уже стимул поступательного пути, но он еще не нашел стимула пути возврата. Отвращение ко всему наполняет его душу. Он уже пережил Закон Долга, но он еще не постиг всей глубины Законы Жертвы. В эту минуту бездействия и безмолвия, когда пустота охватывает его, ему кажется, что он потерял всякую связь с миром форм и вещей; но он еще не вошел в соприкосновение с миром жизни, он еще не перешел на тот берег. 
Это — то же, что должен испытывать человек, когда, проходя через пропасть по узкому мосту, он вдруг чувствует, что мост подламывается под его ногами, что он не может ни вернуться, ни достигнуть противоположного берега. Он словно повис в пустом пространстве над бездной; он потерял соприкосновение со всем. 
Но не следует бояться, когда наступит эта минута величайшего одиночества для трепещущей души. Не бойтесь потерять связь с преходящим, когда стремитесь прикоснуться к Вечному. Внимайте тем, которые пережили страшное одиночество, прошли через него и убедились, что кажущая пустота есть ничто иное, как совершенная полнота; послушайте, как они провозглашают Закон Жизни, которому должен следовать стремящийся к высшей жизни. “Сберегший жизнь свою потеряет ее; а потерявший жизнь свою ради меня сбережет ее” (Ев. Матфея, X, 39). 
Таково испытание, которому подвергается внутренняя жизнь. Нельзя прикоснуться к высшему, не выпустив из рук низшее. Нельзя почувствовать высшее прежде, нежели прикосновение к низшему не станет для человека подобным прикосновению к трупу. Ребенок, взбирающийся над пропастью по лестнице, слышит голос отца, который зовет его сверху, он хочет придти к отцу, но крепко держится обеими руками за лестницу, потому что видит зияющую бездну под собой. Голос же говорит ему: “Перестань держаться за лестницу, протяни руки наверх!” Но ребенок боится. Если он выпустит из рук лестницу, разве не упадет он в зияющую бездну? Он не может видеть того, что над ним. Воздух кажется пустотой и ему не за что схватиться. Тогда наступает момент беззаветной веры. Он выпускает из рук лестницу. Он протягивает свои руки в пустое пространство, и вот! Руки отца схватывают его и сила отца поднимает его вверх до себя. 
Таков Закон Высшей жизни. Отказываясь от низшего, приобретаешь высшее; когда человек отрекается от личной жизни, Высшая Жизнь берет его к себе. 
Только те, которые пережили это, могут знать весь ужас этой пустоты, где мир форм уже исчез, а жизнь Духа еще не ощущается. Но иного пути от жизни форм к жизни Духа — нет. Между ними лежит бездна, через которую надо перейти и, как странно это ни кажется, но именно в минуту величайшего одиночества, когда человек как бы покинут и вокруг него нет ничего, кроме безмолвной пустоты — тогда-то из этого кажущегося небытия и возникает Вечное Бытие и тот, кто отважится покинуть верную пристань обычного бытия и ринуться вперед в неизведанное, тот окажется на твердой скале Вечного. 
Таков опыт тех, которые в прошлом достигли духовной жизни. Они оставили эти указания, чтобы ободрить и утешить тех, которым в свою очередь придется переходить через ту же пропасть. Мы читаем в Шастрах, что когда ученик подходит к своему Учителю, он должен иметь жертвенный огонь в руках. Что это за жертвенный огонь? Под ним разумеется все, что принадлежит к жизни форм, к низшему, личному “Я”. Все это должно быть сожжено в жертвенном огне, ничто не должно быть сохранено... Ученик должен сжечь свою низшую природу и собственными руками зажечь огонь. Он сам должен принести себя в жертву. Никто другой не может сделать этого за него. Отдайте же всю жизнь без остатка. Не щадите ничего; громко взывайте к Господу Высшей Жертвы, что жертва уже на алтаре и не отступайте при виде пожирающего пламени. В томлении одиночества верьте Закону, который не может изменить. Если Закон Жертвы столь силен, что в состоянии поддерживать тяжесть всего мира, может ли он сломиться под тяжестью такого атома, как мое “Я”? Он не только достаточно силен, чтобы можно было положиться на него, но он сильнее всего существующего. 
Закон Жертвы учит нас, что жизнь Духа состоит в отдавании, а не в приобретении; в отречении от себя, а не в присвоении для себя, в полной отдаче всего, что человек имеет, при совершенной уверенности, что полнота Божественной Жизни вольется в него. И посмотрите, как это неизбежно! Неисчерпаемая жизнь бьет ключом из полноты Божественного Бытия. Форма — ограничена, жизнь безгранична, поэтому форма живет захватом, жизнь же растет даянием, и как раз в той мере, в какой мы отдаем из себя все, что имеем, раскрывается проводник, через который свободно вливается Божественная Жизнь и наполняет душу нашу так, как ничто раньше не наполняло ее. Вот по чему основная нота пути возврата есть отречение. Отречение есть тайна жизни, как присвоение есть тайна формы. 
Итак, вот Закон Жертвы, который мы должны познать. Давать без ропота, давать всегда, вот что даст нам истинную жизнь. 
Вначале нашего вступления на путь возврата, когда отречение является нашим путеводителем, голос его может показаться слишком суровым, а вид его — почти угрожающим. И тем не менее, слушайтесь его голоса неизменно, каков бы ни был его внешний вид и старайтесь понять, почему жертва вначале внушает нам мысль о страдании. 
С точки зрения формы, жертва является разрушением формы, и последняя, чувствуя, что жизнь из нее уходит, взывает в тоске и ужасе к этой удаляющейся жизни, без которой невозможно само существование ее. Вот откуда исходит наше представление о жертве, как о страдании, как об акте, сопровождаемом тоской и ужасом, и это будет длиться до тех пор, пока мы не перестанем отождествлять себя с формой. 
Но когда мы начинаем жить жизнью Духа, той жизнью, которая во всей множественности форм признает Единое, тогда перед нами начинает мерцать высшая духовная истина, раскрывающая нам, что жертва — вовсе не сострадание, а наоборот — радость. То, что доставляет страдание телу, дает блаженство Духу, который и есть наша истинная жизнь; и тогда мы убеждаемся, что наше представление о жертве, как о страдании, было ошибочно, что выше всякого удовольствия, доставляемого богатством и положением, радостнее всякой радости, даваемой личными переживаниями, есть блаженство свободного Духа, который, изливаясь, обретает единение с Богом , и сознание что он живет во всем мире, а не заключен в ограниченные рамки одной отдельной формы. 
В этом — радость Спасителей человечества, Тех, Которые поднялись до сознания единства и сделались Руководителями и Искупителями людей. Шаг за шагом, медленно и постепенно, поднимались Они все выше и выше, перешли через бездну небытия, о которой я говорила, и твердо ступили на противоположный берег. Они поняли в чем истинная реальность жизни и в той самой бездне небытия, в которой они на мгновение как бы потеряли себя, они почувствовали себя стоящими над миром форм. С этой высоты им видно, что все формы только сосуды, наполненные единой, одушевляющей их Божественной Жизнью. Они увидели с чувством невыразимой радости, что Единое “Я” может вливаться во все бесчисленные формы, не делая разницы между ними и видя в них только проводников единого Духа. 
Вот почему Спаситель мира в состоянии помогать человечеству и поддерживать своих более слабых братьев. Поднявшись до той высоты, где все “Я” познаются как одно, он признает все формы за свои собственные. Он сознает Себя в каждой из них. Он может радоваться с радующимися и страдать с страдающими — все они часть Его. Праведные и грешные равны для него. Он не чувствует влечения к одним и отвращения к другим. Он сознает себя в камне, в растении, в животном, в дикаре так же, как в мудреце и в святом, Он видит единую жизнь во всем, и жизнь эта — Он сам. Где же место для страха, где место для упрека? Ничто не существует кроме Единого Божественного “Я”, и нет ничего вне Его, что могло бы внушить страх, или бросить вызов. 
Только это одно и есть истинный Мир, только это одно и есть истинная Мудрость. Знать во всем единое Божественное “Я” — вот духовная жизнь, и жизнь эта есть радость. Таким образом Закон Жертвы, который есть Закон Жизни, есть также Закон Радости, и мы знаем, что ничто не дает такого глубокого наслаждения, как наслаждение давать и что — и одна ограниченная радость не сравниться с радостью самоотречения. 
Если бы каждый из нас мог хотя бы на мгновение заглянуть в мир Духовной Жизни, этот преходящий мир принял бы в наших глазах свои настоящие размеры, и мы увидели бы все ничтожество того, что люди считают драгоценным. Закон Жертвы, который есть Закон Жизни, Радости и Мира, заключается в великом изречении: “Я — это Ты”, “Ты — это Я” . 

Теперь постараемся на минуту низвести эту высокую идею до уровня нашей обыденной жизни и посмотрим, как проявляясь в нас, Закон Жертвы выразится во внешнем человеческом мире. 
Если мы познаем хотя бы на мгновение единство Божественного “Я”, если выучим хотя одно слово, одну букву в книге Мудрости, как станем мы после этого вести себя по отношению к нашим братьям — людям? Мы видим перед собой человека низкого, испорченного и невежественного. Ни родственная связь, ни Карма прошлого не соединяет нас с ним, ни одна из так называемых обязанностей не связывает наше телесное бытие с его бытием. Но познав во всем Божественное Единство, мы увидим — согласно с Законом Жертвы — и в отверженце ту же божественную жизнь, и тогда форма исчезнет для нас, и мы сознаем, что мы и этот человек — одно; тогда сострадание заменит отвращение, которое обыкновенный человек чувствует к падшему. Любовь заменит ненависть, равнодушие преобразится в нежность. Человек, повинующийся Закону Жертвы, отличается в своих отношениях к окружающим именно этим настроением божественного сострадания, которое не видит отталкивающей внешней формы потому, что сознает божественную красоту, сокрытую во всем. Когда он встречает человека невежественного, может ли он почувствовать презрение просвещенного к невежде и поставить себя над ним как нечто высшее и отдельное? Нет, он не признает свою мудрость принадлежностью своей отдельной личности, он смотрит на нее, как на собственность, принадлежащую всем одинаково, и делясь ею с другим, он не увидит разницы между собою и этими другими, потому что во всем видит единство Божественного “Я”. 
То же и по отношению всякой другой разницы в мире форм. Человек, который живет по Закону Жертвы, познает божественное единство во всем и видит разницу только в сосудах, а не в наполняющей их жизни. Поэтому он собирает мудрость и знание в свой отдельный сосуд только для того, чтобы разделить их с другими, и кончает тем, что совершенно теряет чувство отдельной жизни и становится частью общей Жизни Мира. 
Проникаясь этим сознанием и познавая, что единственная ценность его отдельного бытия — быть проводником высшего, быть орудием духовной жизни, он медленно и по степенно поднимается над всем, кроме сознания Единства и начинает чувствовать себя частью этого великого страдающего мира. Он сознает, что страдания человечества — его собственные страдания, грехи человечества — его собственные грехи, слабости его братьев — его слабости. Таким образом познает он единство и видит его во всех видимых различиях. 
Только так можем мы жить в Вечном. 
“Те, которые видят различия, идут от смерти к смерти”, говорится в писании. Человек видящий различия, находится действительно в постоянном процессе умирания, потому что он живет в мире форм, которые уничтожаются ежеминутно, а не в Духе, который есть непреходящая Жизнь. 
И поскольку все мы сумеем почувствовать единство жизни и познать, что жизнь есть общее достояние всех, и что никто не имеет права отделять себя или гордиться тем, что его доля отлична от доли другого, — ровно постольку мы и живем Духовною Жизнью. 
О, если б только на одно короткое мгновение я могла бы показать вам хотя слабый отблеск того минутного прозрения, которое, благодаря милости Учителя, позволило мне увидеть Красоту и Славу истинной Жизни, не знающей различия и не признающей обособленности — тогда очарование этой красоты показало бы вам, как ничтожны рядом с нею все красоты земли и каким мусором покажутся все сокровища земли по сравнению с невыразимой радостью Жизни, которая сознает себя Единой. 
Трудно, конечно, сохранить эту радость среди обособленности человеческой жизни, среди иллюзий чувств и заблуждений ума. Но если бы мы почувствовали ее хотя бы на одно мгновение, весь мир изменился бы для нас навсегда, и если мы хоть на миг удостоились узреть величие Божественного Единства, то никакая другая жизнь не в силах привлечь нас. 
Но как осуществить, как проникнуться этим дивным сознанием Единой Жизни и Единого “Я”? Только благодаря ежедневному самоотречению в мелочах жизни; только благодаря тому, что в каждой мысли, в каждом слове и в каждом действии мы начнем любить Единство. Мы должны не только говорить об этом Единстве, но и осуществлять его при каждом представляющемся случае, ставя себя последними, а других первыми, стараясь всегда удовлетворять нужды других и отказываться слушать требования своего низшего “Я”. 
Я не знаю другого пути, кроме этого терпеливого, настойчивого усилия, час за часом, день за днем, год за годом, пока под конец мы не достигнем горных вершин. 
Мы говорим о Великом Отречении (В религиозных верованиях Индусов есть учение о великих праведниках, отрекающихся от заслуженного блаженства на высшем духовном плане (Нирвана) ради помощи страдающему миру и добровольно воплощающихся, чтобы облегчить эволюцию отставшего человечества. Мы говорим о тех, пред Которыми преклоняемся, и Которые “совершили Великое Отречение”. Не думайте, что они совершили свое отречение в ту минуту, когда стоя на рубеже Нирваны, услыхали рыдания тоскующего мира и обратились назад, чтобы помочь ему. Настоящее великое отречение было совершено не тогда. Они совершали его снова и снова в течение сотней жизней, которые лежат за ними. Они совершали его в постоянном осуществлении малых отречений, в постоянной жалости, в ежедневных жертвах обыденной человеческой жизни. Они совершили его не в последний час, но в продолжении целого ряда жизней полных жертв, пока, наконец, Закон Жертвы не сделался до такой степени законом Их существа, что в последнюю минуту, когда предстояло сделать выбор, Они не могли поступить иначе, как избрать Путь Отречения. 
Если мы решимся пойти по пути Великого Отречения, но если не начнем совершать его в ежедневной нашей жизни, в ежечасных сношениях с нашими ближними, мы наверное не совершим его и тогда, когда достигнем высочайшей вершины горы. 
Мы мечтаем о геройских подвигах, о великих задачах, мы думаем, что жизнь ученика состоит из тяжких испытаний, навстречу которым он смело идет с открытым внутренним взором, чтобы вдруг, одним верховным усилием, одной героической битвой, сразу завоевать свой венец победы... 
Но это не так. Жизнь ученика есть лишь длинный ряд мелких отречений, лишь длинный ряд ежедневных жертв, одно постоянное умирение во времени, для того, чтобы высшее могло жить вечно. Истинное ученичество не в том, чтобы поразить мир великим подвигом, — это задача героя или мученика. Подвиг ученика много выше, ибо его жизнь проходит дома, в городе, в конторе, на рынке, в среде обыденной земной жизни. Истинная жизнь самотречения — та, которая вполне забывает себя, в которой отречение становится настолько обычным, что не вызывает даже усилия и делается само собой. Если мы ведем такую жизнь отречения, если ежедневно и непрестанно мы отдаем себя для других, — в таком случае мы несомненно достигнем вершины горы, и в этот дивный миг нам откроется, что Великое Отречение уже совершено, хотя бы мы никогда и не меч тали о подвигах и жили так лишь потому, что иначе жить уже не могли. 

ЛЕКЦИЯ ЧЕТВЕРТАЯ ЗАКОН ВОЗРОЖДЕНИЯ 
Друзья, 
Следя в предыдущих лекциях за тем, как я очерчивала перед вами огромный поток эволюции, как я набрасывала общий очерк пути, по которому Божественная Жизнь нисходит в материю, одушевляет каждую частицу, строит из этой одушевленной материи всевозможных видов формы, делает эти формы все более и более сложными, все более и более восприимчивыми; следя за тем, как я рисовала раскрытие сознания от одной ступени до другой вверх по Лестнице Жизни и показывала, как сознание в человеке раскрывает свои силы, проходя через различные ступени, упоминаемые Патанджали; следя за тем, как я описывала приближение к Вратам Посвящения, а через них в сверхчеловеческой эволюции, наступающей после Учительства, прослеживая движение все дальше и дальше, от человека, ставшего совершенным, до сверхчеловеческого существа, теряющегося в свете, окружающем Великие Сущности, подобные Христу, Боддхисатве, Будде, — некоторые из вас наверное спрашивали себя: Каков же метод восхождения? Возможно ли взбираться из праха земного все выше и выше до тех пор, пока взбирающийся не сольется с Божеством? Каков метод, каков путь эволюций? На эти- то вопросы, столь естественные и неизбежные, я и попытаюсь ответить. 
Сегодня же я буду говорить лишь о необходимости перевоплощения. 
Работа, которую предстоит совершить человечеству столь огромна, область, которую предстоит пройти человеку столь неисчерпаемо велика, что для того, чтобы понять, как такой прогресс может быть сделан человеком, нам представляется необходимым существование какого-либо разумного, логичного и ясного метода его. Глядя на человека, каким мы видим его в жизни, в короткий промежуток времени, протекающий между первым криком младенца и последним вздохом умирающего — такое короткое время и такое количество дел, такая огромная задача и такой короткий срок — мы видим необходимость разумного метода, ибо весь мир разумен, т.к. он управляется Высшей Премудростью, а поддерживается бесконечной любовью. 
Что же означает слово перевоплощение? Говоря о минерале, растении и животном, мы не пользуемся этим словом; методы эволюции глубоко интересны, но они так сложны, что если бы я остановилась на них, у меня не осталось бы времени на вопрос сегодняшнего дня. Я могу только вкратце сказать, что то, что мы можем назвать зачаточными душами, те души, которым предстоит стать человеческими душами, парят над низшими царствами природы, ожидая того времени, когда формы будут приспособлены к тому, чтобы стать их обиталищем. Если мы готовы посвятить этому время и труд, мы сможем наблюдать шаг за шагом, ступень за ступенью методы эволюции в низших мирах. Но слово перевоплощение, как оно употреблялось в истории, будь то в древних религиях, или в современной теософии, имеет очень ясный и определенный смысл. Оно означает, что человек — существо духовное, облаченное в тела, построенные из материи; человек — духовная разумная сущность, тела его — лишь одеяние. Как каждый из нас может облачиться в пальто или платье, но не считает этой одежды за самого себя, — так же и духовная разумная сущность облекается в одеяния материи — тела. Но как ваша одежда — не вы, так и они — не человек. Эта духовная сущность, которой предстоит раскрыть все свои силы, приходит для того, чтобы приобрести опыт, путем которого могли бы раскрыться в ней духовные способности. Ее естественная обитель в высших и духовных областях, ваши тела рождены от земли, но ВЫ рождены в высших мирах. Христианские слова: “Ваше отечество на небесах” буквальная истина. Человек гражданин своей родины и люди граждане не земли, а небес; там место их рождения, их естественная обитель и их дом. 
Как птица, парящая в воздухе, может нырнуть в воду, чтобы поймать добычу, а затем снова подняться в свою обитель, так же и дух, представляющий собой человека: его дом в небесных мирах, он опускается на землю, чтобы приобрести опыт, пищу, необходимую для раскрытия духа; он приносит ее домой, чтобы усвоить и переработать во врожденные способности и силы; и только тогда, когда усвоен опыт одной жизни, возвращается на землю для другой, чтобы приобрести в ней еще больше. 
Это-то понятие о человеке, как о духовной сущности, принадлежащей высшим мирам, и лежит в основе идеи перевоплощения. Человек приходит на землю, занимает подготовленное для него тело; он еще не божественен в своем проявлении, ему предстоит путем долгого опыта и множества уроков научиться владеть материей. Он попа дает в тело дикаря, где, правда, его опыты грубы и примитивны, но все же представляют уроки достаточно трудные для его усвоения, — первые уроки человеческого опыта. Он переходит по ту сторону смерти, чтобы путем страдания понять сделанные им ошибки и путем наслаждения усвоить принадлежащие ему правильные мысли и чувства; а во время более поздней части этой посмертной жизни он перерабатывает то, что собрал на земле. Преобразив опыты в силы и способности, как ментальные, так и моральные, он возвращается обратно и входит в более совершенное тело, подходящее для более полно раскрывшегося духа, который и есть он сам. С этим телом он проходит свой следующий опыт земной жизни, снова перерабатывая в других мирах опыты в способности, причем, по мере того, как он развивается, жизнь после смерти удлиняется, и так все дальше, и дальше, и дальше до тех пор, пока он не взберется от дикаря до той точки, где он станет человеком, достигшим совершенства и называемым нами Учителем. Это длинная жизнь, состоящая из множества дней, а каждый ее день — это то, что мы называем жизнью. Как человек, хотя он и живет в течение множества дней земной жизни, остается тем же человеком, так же и тот, для которого каждая жизнь есть лишь один день в его длинном паломничестве, остается одним и тем же человеком. Пожинает тот же человек, что посеял, расплачивается тот же, что наделал долги. Мирами правит справедливость, требующая уплаты сделанного долга, справедливость, награждающая за совершенное доброе дело. Так, из жизни в жизнь, двигаясь вперед, причем его прошлое выражается как характер и совесть, человек становится, наконец, совершенным. На этой ступени перевоплощение для него прекращается, ему больше нет надобности рождаться в мир, ибо он усвоил его уроки. Когда ваш мальчик кончает школу, вы посылаете его в колледж; то же самое и с человеком. В этом мире и в двух связанных с ним мирах человек находится как бы в школе; выучив свои уроки, научившись всему, чему может научить этот мир, он становится тем, что называется Асекой — Адептом, он уже больше не ученик, ему уже больше нечему учиться. Тогда, и только тогда, может он освободиться от колеса рождений и смертей, чтобы перейти к блестящей сверхчеловеческой эволюции, где его раскрывшееся теперь сознание поднимается на непостижимые высоты до тех пор, пока он не достигнет единения с Самим Божеством. 
Вот что подразумевается под перевоплощением. Я должна попытаться доказать, почему оно необходимо для людей. Я хочу указать вам на три причины необходимости его. 

1.	Оно необходимо с логической точки зрения, — чтобы удовлетворить разум; без него жизнь безнадежная загадка, задача, не поддающаяся разрешению. Нет более острого и мучительного страдания для разума чем ощущение безнадежной непостижимости всего окружающего. Мы можем перенести все, если мы в состоянии понять это. Не страдание и печаль являются истинным бедствием человеческой жизни, истинное бедствие исходит от разума, ощупью движущегося во тьме среди явлений, понять которые он не в состоянии. Истинное несчастье исходит от вопросов, которые представляются не поддающимися разрешению и давят разум и душу ; от нестерпимых мук разума, неспособного понять их, и отступающего в безнадежном отчаянии. Ибо кажется, что нет разумности в запутанном мире. А там, где нет разумности, нет порядка, не может быть и надежды. А перевоплощение делает всю жизнь понятной: поток света изливается на человеческую жизнь и получается возможность видеть ее в ее зарождении, в ее эволюции и цели. 
2.	Перевоплощение необходимо с научной точки зрения. Современная наука больше не в состоянии отвечать на осаждающие ее вопросы. Двадцать или тридцать лет тому назад она считала, что может ответить на них. Дарвин думал, что он ответил на них. Но в наше время ни один ученый не скажет вам, что гипотеза Дарвина во всех своих главных положениях может быть принята в качестве разрешения множества наиболее важных вопросов человеческой эволюции. В наше время наука безмолвствует в ответ на них. Одно разрешение она потеряла, другого — не нашла. 
3.	Перевоплощение необходимо с нравственной точки зрения, и для некоторых людей сторона эта представляется наиболее важной. Некоторые люди удовлетворяются жизнью в умственном тумане и, по-видимому, не чувствуют никакого неудобства в том, что дышат им. Но никто, действительно обладающий душевной добротой, если он незнаком с перевоплощением, не может смотреть без боли на нравственные вопросы жизни. Познакомившись же с ним, он открывает, что все “благополучно”. Для разума, для науки, для нравственного перевоплощения необходимо, неизбежно. Это-то я и постараюсь теперь доказать. 

Вы помните цитированный мною в прошлый раз стих из еврейского апокрифа, где говорится, что мудрость создала миры, мудрость “осторожно и мощно”, приводя в порядок все, — та мудрость, которая христианами олицетворяется Вторым Лицом Троицы, о которой индусы говорят, как о Вишну. Она — совершенный Разум, и строимая Ею вселенная также должна быть разумна. 
Давайте посмотрим на первобытного дикаря и попытаемся понять что он из себя представляет. Возьмите любого дикаря, наиболее низкого типа, туземцев Австралии, Цейлона, волосатых людей Борнео — они почти не люди, и все же они люди. Их язык состоит скорее из знаков, чем из звуков и выражает скорее чувства, чем слова; он право немногим лучше, чем язык обезьяны, который некоторые люди научились воспроизводить. 
Попытайтесь понять такого человека со стороны его умственной и нравственной природы. У него почти нет разума, ни нравственности, а только зачатки того и другого. Вы можете прочесть о таких людях в рассказах путешественников; некоторые из них могут считать только: “раз, два, три, много”. Но и кошка может сделать то же со своими котятами, а курица почти то же со своими яйцами. Рассказывают о том, как в Австралии правительство, пытаясь предохранить туземцев от холода, раздавало им одеяла, и говорят, что по утрам, когда солнце грело, они обменивали свои одеяла на другие вещи, не сознавая того, что снова придет ночь. Трудность была в том, что эти одеяла приходилось постоянно возобновлять, так низки были они умственно. А нравственно? Они готовы были взять себе в качестве обеда первое попавшееся им под руку лицо. Дарвин рассказывает об одном дикаре, нашедшем, что его жена самое подходящее для него блюдо, и когда какой-то миссионер пытался внушить ему, что это плохо, от ответил: “Уверяю вас, она была очень вкусная”. Бедный миссионер пытался заставить его понять, что вкусная пища и добрая нравственность не одно и то же, но потерпел неудачу. Нравственное чувство в этом дикаре еще не было развито. Дикари едят своих родителей, когда последние становятся бесполезными, и своих дет ей, потому что они еще бесполезны. Они убивают, они грабят, они пьют. А ведь все религии говорят, что дикарь создан Богом. Что же вы будете делать с ним по ту сторону смерти? Что можете вы делать с ним в раю? Однако же вряд ли было бы справедливо отослать его в ад, т.к. он не сам себя сотворил. Неужели эта грубая жизнь — все что может дать ему мир, мир столь прекрасный и чудесный для некоторых из нас? Неужели единственное достояние этого дитяти-человека, этого отпрыска человечества, рождающего святых, героев и гениев, — лишь этот бедный, крошечный разум? Неужели это все, что ему суждено узнать об этом изумительном мире, обо всей красоте, всем величии и всех возможностях жизни? Что вы можете сделать с ним? Поставьте себе этот вопрос и вы придете к тому, что обратитесь, наконец, к перевоплощению. Давайте взглянем на этого дикаря в свете перевоплощения. Он убил свою жену, по всей вероятности он убивал многих товарищей, он убивал, когда был достаточно силен, он грабил, и все же его нельзя назвать преступным; он только аморален. Он умирает. Предположим, что другой дикарь, более сильный, чем он, ударил его по голове и он умирает. Но по-настоящему он не умер; убито только его тело, а он перешел в промежуточный мир между землей и небесами; там он открывает, что убитые им люди живы, он снова встречает их. Их много, а он один, и они также помнят прошлое, как и он. Поэтому они оказывают ему не особенно любезный прием по ту сторону смерти. До известной степени он усваивает урок: если сегодня он убьет человека, завтра он встретит его; если сегодня он съест свою жену, когда он встретится с ней в другом месте, она окажется не особенно приятной подругой для него. Его старые мать и отец, убитые им, когда они были слабы, здесь снова живы и находятся сравнительно с ним в лучшем положении, т.к. они дольше пробыли в небесном мире, тогда как он вновь пришедший, чужой, испуганный и сбитый с толку человек. Он начинает усваивать некоторые из своих уроков. Я не говорю, что он усвоит их все в течение одного этого опыта; он вступает в земную жизнь и уходит из нее снова и снова до тех пор, пока, наконец, первые уроки жизни не запечатлеются в его душе, до тех пор, пока он не усвоит, что нехорошо убивать и красть, до тех пор, пока он не начнет смутно сознавать закон, воздающий каждому человеку по делам его. 
Но это не единственные его посмертные опыты. Возможно, что у него было известное чувство любви к женщине, бывшей его подругой, прежде чем более сильная потребность голода пересилила его. Этот маленький зародыш не может умереть, ибо в царстве закона ничто не умирает. Это маленькое семя добра начинает расти и делает его счастливым, а впоследствии, когда он принесет с собою большее количество добра, он возьмет его в более высокий мир и там переработает в какое- либо нравственное свойство, с которым и возвратится назад. С каждым новым рождением он приносит с собой возросшую склонность к тому, чтобы задумываться перед тем, как убивать, и соглашаться, когда ему будут говорить, что убивать дурно, и таким образом (если проследить большое количество его жизней), он становится немного цивилизованнее и может жить среди своего племени и уважать его законы, считая их справедливыми и необходимыми ограничениями. Он собрал плоды опыта и они пропитали его; он накопил материал и тот вошел в его жизнь; и он идет вперед, жизнь за жизнью, пока не дойдет до той точки, на которой рождаются теперь многие из наших детей. Огромная разница между нашим ребенком и ребенком дикаря состоит в том, что когда перед нашим ребенком ставятся нравственные идеалы, он отзывается на них, а ребенок дикаря не отзывается. Я столкнулась с одним случаем, когда младенец, взятый из разрушенной деревни дикарей, где все жители были убиты, и привезенный домой миссионеркой в Англию, несмотря на все преимущества обстановки и воспитания, оказался неспособным отзываться на самые примитивные нравственные идеи. В этой девочке не было ничего, что могло бы отозваться на все старания и убеждения ее воспитательницы. Правда, что среди дикарей попадаются иногда опустившиеся люди, оставшиеся от прошлой цивилизации, которая была на более высоком уровне, чем тот, на котором находятся они в настоящее время; в них должны быть души несколько старшие и поэтому вы можете встретиться с известным, хотя и очень ограниченным, нравственным откликом. С другой стороны, возьмите вашего собственного ребенка : вы говорите ему, что нехорошо отнимать силой игрушку у младшего, более слабого брата или сестры, и ребенок понимает. Вы говорите, что у него есть совесть. Прав да, но совесть не дар Божий, а результат опыта. Ваш ребенок принес с собой жатву своего прошлого, чувство добра и зла, склонность к одобрению и осуждению. Вы пользуетесь этой склонностью; вам приходится иметь дело не с новорожденной душой, а с душой, прошедшей через множество жизней. Ребенок цивилизованного человека при носит в мир готовый характер, что может заметить каждый, кто имеет дело с детьми. Характер — это запас, с которым каждый начинает свою земную жизнь, и цивилизованный человек понимает когда ему говорят, что он не должен отнимать у своего брата ни жизни, ни собственности. И так все дальше и дальше, каждая жизнь становится все полней и полней, а жизнь по ту сторону смерти все длинней и длинней. Когда кто- либо из вас перейдет в другой мир, что возьмет он с собой как жатву, чтобы там воспользоваться ею? Вы столкнетесь по ту сторону смерти со сделанными ошибками, и они причинят вам страдание — истинное основание всех ужасных рассказов об аде. Когда вы поймете свои ошибки, вы перейдете в небесный мир. Все хорошее, что вы совершили в этой жизни, будет с вами там, как драгоценные камни в венце вашем. Вы берете с собой в небесный мир устремления, надежды, все благородное, чистое, и все это является семенем качеств, которые вы будете растить и развивать в себе там. 
Когда скульптор из глыбы мрамора высекает статую, законченное произведение зависит от качества мрамора и искусства скульптора. Так же и в данном случае: мрамор — это опыт, приносимый вами с собой в тот мир. Ваш внутренний живой дух — скульптор, высекающий из мрамора характер; отсюда значение земной жизни, дающей материал, ибо цвет статуи зависит от чистоты камня. Или — если взять другой образ — пожинаемая вами жатва соответствует богатству посева. Вы видите, как благодаря закону перевоплощения перед человеком открывается возможность творить самого себя; как из жизни в жизнь накопляются опыты и превращаются в качества; как на каждой новой ступени своего паломничества он растет, собирая эти опыты и кристаллизуя их в способности. Всякую, присущую вам добродетель, вы строите в течение вашей преисполненной блаженства жизни на небесах. Каждый недостаток указывает на добродетель, которую еще предстоит приобрести. Даже для самого медлительного из нас достаточно времени, поэтому наша победа неизбежна и конечный результат обеспечен. Вы — хозяин своего будущего характера, а потому и своей судьбы. Вот один ряд доводов в пользу перевоплощения, предоставляемый Божественной Мудростью: необходимость превращения дикаря и мудреца, зачаточного человека в победоносного Сына Божия. 
Но оно необходимо не только ввиду этого. Возьмите, например, новорожденного младенца, скоро после своего рождения умирающего. Предположите, что перевоплощения нет, — каков смысл этой кратковременной жизни? Если вы возьмете обычное христианское представление — я беру христианство, потому что оно утратило учение о перевоплощении, хотя когда-то оно и обладало им и теперь начинает возвращаться к нему — как можете вы объяснить тайну этой смерти? Имеет ли человеческая жизнь опыт, приобретаемый на земле, какое- либо непреходящее значение, или нет? Если вы скажите, что имеет, и что этот опыт будет иметь ценность во время бессмертной жизни, тогда значит этот несчастный ребенок навсегда лишен возможности приобрести подобный опыт и никогда не сможет восстановить потерянного. Если этот младенец не вернется на землю для другого рождения, тогда значит у него отняли бесценное достояние человеческой жизни и никакие небеса не смогут заменить его, ибо там нельзя приобрести земных опытов, и от этого он будет беднее. С другой стороны, если вы скажите, что младенец ничего не теряет, и если истинно что наша судьба навеки зависит от результата этой земной жизни, тогда печальная участь ожидает не умирающего младенца, а нас, ибо нам, продолжающим жить в течение долгих лет, предстоит пройти через заботы, несчастья, грех, и под конец мы рискуем попасть в ад, в то время, как младенец не рискует ничем, не испытывает несчастий, и все же под конец о — оказывается в таком же благоприятном положении, как и мы. Все становится сразу непонятным. Но люди говорят, что это тайна и что мы не должны проникать в дела Божии, ибо это не позволено. Такие-то ответы и порождают скептиков. Бесполезно говорить людям, чтобы они не “вникали”, когда им дан разум как раз для того, чтобы вникать. Нет ничего такого, что человек не имел бы права изучать; до тех пор пока он не изучил, он не может сказать способен ли он понять или нет. Все вопросы ищущего имеют оправдание. 
Оставим теперь дикаря и младенца. Есть и другое затруднение. Каков смысл всех свойств, создаваемых нами с такими усилиями и с такими страданиями даже в течение одной жизни? Человек проходит через длинную жизнь и становится мудрым; мы спрашиваем у пожилого человека совета и считаем, что его указания ценнее, чем указания юного и легкомысленного человека. Но он умирает как раз в тот момент, когда представляет наибольшую ценность, когда из опытов жизни он добыл золото мудрости и попадает в рай или в ад. И в том, и в другом случае мудрость бесполезна. В этих людях, зрелых в мудрости, нуждается земля и, если наиболее мудрых и благородных забирают в те миры, где нет возможности применить запасенную ими мудрость, в те миры, где мудрость бесполезна, потому что каждый либо безвозвратно спасен, либо безвозвратно проклят, тогда вся человеческая жизнь становится неразумной и весь человеческий опыт выбрасывается в мусорную кучу природы. Чем по более разумным и логическим линиям идет ваша мысль, тем более неизбежным представляется перевоплощение. 
2. Перевоплощение необходимо с научной точки зрения. Тогда, когда Дарвин опубликовал свою теорию эволюции, все старались свести к передаче качеств от родителей к детям и к борьбе за существование, обеспечивающей для этой передачи лучших родителей. Но, если родители не передают своих качеств детям, то весь ключ к прогрессу, данный Дарвиным, теряется, ибо все основано на этой передаче. Основанием, почему Дарвин хотел, чтобы продолжалась борьба, служит то, что единственную надежду на человеческий прогресс он видел в борьбе. Только таким образом мог слабый быть убитым, а сильный выжить, чтобы стать родоначальником последующих поколений. Когда я изучала законы роста населения, я писала Дарвину об этом вопросе, и получила в ответ, что мы не должны смягчать этой борьбы, потому что, если мы будем делать это, прогресс человеческого рода прекратится. Единственным методом прогресса является передача приобретенных в индивидуальной борьбе качеств. Но не таков взгляд современного ученого: теперь он говорит, что родители не передают своих умственных и нравственных качеств потомкам, наоборот, говорит он, чем выше умственный уровень, тем слабее способность к воспроизведению. Он заявляет, что гений бесплоден. Он указывает на то, что музыкальный гений как бы предвещается за несколько поколений: семья выказывает известные музыкальные способности до тех пор, пока не подготовится физическое тело с восприимчивым ухом, чувствительными пальцами, восприимчивыми нервами — необходимыми для музыканта физическими свойствами. Гений входит в это тело, проявляет свою силу, покоряет мир и умирает, и не только не передает своего гения потомству, поднимая этим расу, но его дети, если они у него есть, — посредственности; и скоро вся семья умирает. Где семьи, произведшие Бетховена и Моцарта и других великих музыкантов? Везде наука повторяет ту же истину: умственной и нравственной наследственности не существует, гениальность не передается. Если перевоплощение не истинно, то это указывает на конец человеческого прогресса. Нравственный и умственный наследственности не существует, а ведь будущее зависит как раз от умственного и нравственного роста человека. Неужели же непрерывность сознания не является необходимым дополнением непрерывности протоплазмы? 
Возникает другой научный вопрос: как развиваются общественные свойства? Путем борьбы за существование? Но в этой борьбе успехом пользуются те, кто обладает этими свойствами менее всего. Вы можете видеть это кругом себя: в борьбе за конкуренцию самым преуспевающим человеком является вовсе не самый честный; преуспевает скорее человек придерживающийся деловой морали нашего времени и не заглядывающий в нее чересчур глубоко. В современной коммерческой борьбе возвышаются не лучшие люди, а худшие; умные — да, но и недобросовестные. В таких странах, как Америка, наиболее острый ум и наименее щепетильная совесть возносят человека на высоту. Человек, строящий свое состояние на разорении тысяч семейств, становится обладателем многих миллионов и берется другими за образец. Золото покрывает всякое не затрагиваемое законом преступление, а то, чего закон не касается, общественная совесть не порицает. Покойный д-р Гексли в своей последней лекции в Оксфорде разительным образом высказал это затруднение. Он указал, что человек, простой атом, в развитии своих общественных свойств, — того, ч то делает его человеком и поднимает над животным — идет против всей вселенной. Он показал, что человек должен развиваться не тем, что попирает слабых, но тем, что заботится о них, покровительствует, помогает им; что человеческими свойствами являются сострадание и нежность, применение силы к охране слабого и беспомощного. И он подвел итог этому в фразе, заимствованной им у одного Учителя Мудрости и преисполненной глубокой истины: “Закон выживания наиболее приспособленного — закон развития животных, закон же развития человека — закон самопожертвования”. Но если мы не возвратимся назад, чтобы собрать плоды самопожертвования в виде большей способности помогать, это не может быть истинным, ибо человек, жертвующий собой, умирает и если он не возвращается, его свойства погибают для человечества, а его судьба заставляет других отступать перед жертвой. Каким образом может передать столь ценный для продолжения рода материнский инстинкт, заставляющий птицу для спасения своего птенчика притвориться калекой и тем отвести от своего гнезда жестокого охотника и быть притом иногда застреленной? То же касается смерти каждого мученика и самопожертвования каждого героя, умирающего ради человечества. Если перевоплощение — истина, тогда умерший человек возвращается на землю с более богатым, более полным сознанием, чем то, что совершило самопожертвование, ибо в течение его небесной жизни его любовь и самопожертвование вносятся в его натуру, и он возвращается назад богаче и сильнее, чтобы помогать людям с большей силой. Еще одну черту должны мы ответить мимоходом, хотя этот вопрос изобилует пунктами, которые приходится миновать, не отмечая. Как правило, дети рождаются во время молодости родителей, а не во время их старости, когда они собрали плоды опыта и превратили их в мудрость. Отец и мать растут благодаря супружеской и родительской жизни; способность к самопожертвованию питается в них слабостью детей, их потребностью в помощи; поэтому самые благородные и продвинутые люди проявляют высшие добродетели в зрелой жизни, когда время деторождения проходит. Ясно, что ребенок может унаследовать только те добродетели, которыми его родители обладали при его рождении, если он вообще может наследовать от них какие бы то ни было качества. Таким образом народонаселение пополняется главным образом при посредстве молодых и потому более легкомысленных родителей; когда мать созревает, время деторождения проходит. Здесь мы опять встречаемся с затруднением, которое может быть разрешено только при помощи перевоплощения. Ибо, если перевоплощение — истина, ничто не пропадет. Ежедневное самопожертвование матери и отца ради своих детей кристаллизуется на небесах в самопожертвование ради всех нуждающихся в помощи в добродетель, создающую святого, героя, мученика. Ничто не утрачивается, ничто не пропадает зря. Этот закон высшего мира совершенно согласуется с научным взглядом на сохранение энергии и ненарушимость силы в низшем м (ре. Эволюция или вернее раскрытие сознания, при котором оно требует все лучших и лучших тел для своего выражения в материи, дает науке двигательную силу эволюции и показывает две стороны человеческой природы — разум и тело, развивающимися рука об руку в долгом процессе восхождения человека. 
3. По-моему наиболее могущественный довод в пользу перевоплощения — это третий: необходимость его с нравственной точки зрения, ибо, если перевоплощение не истина, справедливость и любовь должны быть низвергнуты. Есть две другие возможности: одна из них состоит в том, что для каждого нового рождения Бог творит человека; другая — наследственность. В первое верит большинство христиан. Обе они делают человека бессильным и беспомощным в тисках судьбы, влиять на которую он не может. Когда ребенок родится в мир, он не родится с разумом, подобным чистому листу бумаги, на котором вы можете писать что угодно. Никто, знающий детей, не может отрицать, что ребенок приходит в мир с известным характером, с известными чарами, свойствами, способностями и недостатками, и вы должны принимать его таковым, каков он есть. Наш брат мусульманин говорит, что при рождении человека его судьба висит у него на шее. В общем это правда, ибо человек приходит в мир с готовым характером. Вы до известной степени можете сформировать и изменить его, но возможности ваши крайне ограничены. Как сказал Людвиг Бюхнер: “Природа сильнее воспитания”. Если правда, что человек творится каждый раз заново, где же тогда справедливость, не говоря уж о любви? Один рождается врожденным идиотом, другой – гением, один — калекой, другой — сильным, один — жадным, другой — великодушным. Различия эти обнаруживаются в детской, нет, даже прежде, чем младенец выучивается ходить . Кто создал эти различия? Бог? Это ведет за собой несправедливость, царящую во вселенной, что подразумевает беспомощность и потому безнадежность человека. Я порой рисовала себе картину того, что вытекает из такого творения каждой отдельной человеческой души, выходящей из рук Божьих. Я хорошо знаю Лондон и знаю темные стороны лондонской жизни, т.к. я состояла членом школьного совета в беднейших кварталах Ист Энд'а, где на моем попечении было 96 тысяч детей. Кроме детей я работала много вообще среди бедных. Те, кто знают Ист Энд, знают кое-что о бедствиях человеческой жизни. Как члену школьного совета мне приходилось встречаться с деть ?ми, столь испорченными, что мы вынуждены были удалять их из школ, устроенных для детей, хотя и бедных, но порядочных родителей. То были дети больные от рождения и нравственно и умственно преступные. Откуда являются подобные дети? Зачем они рождаются среди нас? Пойдемте со мной в трущобы, где дома от старости прогнили, пропитаны грязью и нетронуты солнцем и воздухом. 
Пойдемте по узкой грязной дороге, заваленной гниющими овощами, в маленький двор. Спустимся вниз по сломанным ступенькам, ведущим в подвал; солнце туда никогда не заглядывает; воздух, которым приходится дышать собравшимся там бедным людям, тяжкий, грязный и гадкий. В углу подвала, на куче грязных тряпок, лежит женщина. Она только что подарила жизнь ребенку. Посмотрите на форму его головы и черты его лица: у него нет лба, череп срезан от бровей к затылку, образуя почти острый угол. Ребенок этот — прирожденный преступник: он будет обладать сильными страстями и слабым разумом; он обречен на преступления и бедствия во время всей своей жалкой жизни на земле. Он — бедный, несчастный смертный с человеческим духом, заново сотворенный руками Божьими, говорят нам. Мать — уличная проститутка, а отец? Может пьяный матрос из доков — кто знает? Ребенок этот с самого детства слышит лишь скверные слова, грязные выражения и проклятия. Его младенческие уста учатся лепетать проклятия, прежде чем способен понять, что они означают. Его воспитывают ударами и пинками, посылают воровать, а если он не принесет украденного, чтобы заплатить за свое пропитание, его, голодного, посылают спать без ужина. Итак из года в год. Он ничего не знает ни о любви, ни о доброте, ни о ласке, до тех пор, пока будучи еще ребенком, не попадет он в руки полиции. Тогда еще не было детских судов и ребенка — вора посылали в тюрьму в толпу взрослых преступников для того, чтобы он вышел оттуда худшим, чем пришел туда. Для него закон — враг, а не помощник и учитель. Никто не учит его, все против него; теперь на нем печать тюрьмы, хотя это, правда, имеет для него мало значения. Он переходит от одного преступления к другому, от одного наказания к другому; сбитый с толку, приведенный в замешательство, дикий, этот несчастный плод современной цивилизации становится привычным преступником, известным в каждом суде. Наконец, в порыве страсти, а может быть в минуту опьянения, он слишком сильно ударяет своего товарища и убивает его. Закон хватает его в последний раз. Сидя на скамье подсудимых, он молча слушает приводимые против него показания. Сбитого с толку, несчастного, его ведут назад в проклятую камеру, а затем в холодное зимнее утро — на виселицу, а с виселицы его мертвое тело бросают в могильную яму на тюремном дворе. А потом? Что вы будете с ним делать? Ясно, что он слишком скверен для рая, да он и не был бы счастлив там, и все же вы не можете отослать его в вечный ад — человека, никогда не имевшего благоприятного случая. Это — история не одного человека, а многих людей всех цивилизованных стран. Как будто творческая рука не могла сделать лучшего. Но лучшее возможно: в то м же самом Лондоне, в другом только доме, рождается ребенок, окруженный всеми возможностями, среди чистой обстановки, приветствуемый нежной родительской любовью. У него хорошо сформированный череп, точеное лицо, говорящее о чутких эмоциях и высоких идеалах — голова гения. За ним наблюдают с тщательной заботливостью, его лаской втягивают в добродетель и нежностью в благородство, так же, как первого толкали пинками на преступление. Он никогда не слышит о грязи. Его мать и отец руководят его шагами и оберегают их. Ему дается лучшее воспитание; из школы он переходит в колледж, оттуда в университет. Его превозносят, заваливают наградами за способности, которых он не создавал; он переходит от одной радости к другой; Всевышний покровительствует ему настолько же, насколько Он отвергал первого. И как первый умирает, прожив жизнь полную преступления, так этот умирает после жизни, преисполненной славы, оплакиваемый своим народом, с именем, внесенным в список великих людей, украшающих историю народов. 
Что сделал каждый из них? Родился, и больше ничего. Когда вы встанете лицом к лицу с подобным затруднением, вы перестанете верить в то, что каждый человек сотворен для одной только жизни. Верить в это, значит кощунствовать. Основанием всех человеческих чаяний является справедливость. Я уже не говорю о любви, я обращаюсь только к справедливости, к самому холодному и сухому понятию — справедливости. Человек, оказавшийся после виселицы, так сказать перед лицом Бога, стоя перед Божественным Судом, имеет право сказать: “Зачем Ты сотворил меня таким?” И гений также может спросить: “Почему Ты сотворил меня таким?” Бесполезно отвечать словами из Послания к Римлянам: “Разве горшечник не имеет власти над глиной?” Нет, если глина наделена чувством, если она движима жизнью, способна страдать и наслаждаться, не имеет. Никто не имеет права творить для того, чтобы мучить или губить, обрекать на преступление при жизни и на ад после смерти. Вот почему перевоплощение необходимо с нравственной точки зрения и здесь необходимость эта сильнее, чем в умственной области, ибо этот вопрос более неразрешим, чем тот. Вы скажите, что я преувеличиваю, что я взяла крайние случаи. Да, я взяла крайности, но они существуют, и я сделала это для того, чтобы сопоставить их, для того, чтобы противоположность их бросилась в глаза и чтобы вы могли спросить себя, мог ли Бог намеренно сотворить и прирожденного преступника, и гения? Если он не сотворил обоих, то Он не сотворил ни того, ни другого. 
Согласно же перевоплощению, здесь никакого затруднения нет: преступник — это молодая, еще не раскрывшаяся душа, дикарь; второй — душа, обладающая многовековым опытом; оба — плоды своего прошлого, создавшие себя сами. 

Вот тот нравственный вопрос, с которым я покидаю вас сегодня, ибо уверенность в правильности сказанного нельзя приобрести путем слушания оратора. Поставьте эти вопросы перед собой, ищите ответа, никакие готовые мнения других людей не смогут удовлетворить вас; они, как готовое платье, никогда не будут вам впору. Вы должны думать сами за себя, или же вам придется остаться всю жизнь невеждами и глупцами. Я только указываю вам на трудности, требующие разрешения. Насколько совершенно подобное разрешение данного вопроса при более широком взгляде на него, я покажу вам через неделю. Пока же, позвольте мне сказать, что самый низкий преступник — лишь младший брат, который когда-нибудь придет туда, где находимся мы с вами. Величайший Учитель или Риши — старший брат, находящийся теперь там, где мы с вами будем когда-нибудь. Перевоплощение — весть Надежды, уверенности в конечном успехе. Перевоплощение — это метод восхождения человека по Лестнице Жизни. Если вам известен закон, вы можете с ним сотрудничать, но вы не можете избежать его. Человеческие вкусы не имеют власти над законами природы, но знание дает вам возможность сотрудничать с этими законами и таким образом ускорять свою эволюцию. И вы можете ускорить не только свою собственную эволюцию, но и помочь вашим братьям ускорить их эволюцию и таким образом вы сможете взбираться вместе с ними все выше и выше по лестнице Жизни. 
Следуя по всем линиям приведенных рассуждений, наша мысль должна неизменно возвращаться к необходимости перевоплощения, если мы хотим, чтобы смысл жизни стал для нас понятен и чтоб она не казалась нам жестокой и несправедливой. 
При свете учения о перевоплощении человек является достойным существом, развивающимся ради божественно великой цели; без этого света он является соломинкой в бурном потоке, бросаемой по прихоти обстоятельств, не отвечающей за свой характер, за свои поступки и за свою судьбу. Освещаемый этим светом, он может смотреть вперед без страха, на какой бы низкой ступени эволюции он ни стоял сегодня, ибо он все же поднимается к божественности, и достижение высшей ступени есть лишь вопрос времени. 
Если отбросить перевоплощение, не останется разумной причины верить в прогресс будущего, не останется вообще никакой разумной причины верить в какое- либо будущее, ибо — какое основание для будущего у существа, не имеющего прошлого? Это не более как пузырь, появляющийся на поверхности океана времени, брошенный в мир из небытия с готовыми качествами, хорошими или дурными, принадлежащими ему без всякой причины и без всякой с его стороны заслуги; с какой стати будет он стремиться усовершенствовать их? И не будет ли его будущее — если ему предстоит вообще какое-либо будущее — таким же оторванным, беспричинным и безрезультатным, как и его настоящее? Исключив перевоплощение из своих верований, современный мир лишил Бога Его справедливости, а человека — его упований; последний может испытывать “удачу” или “неудачу”, но сила и достоинство, являющееся вследствие уверенности в неизменном законе, вырваны у него, и он оставлен беспомощным на поверхности безграничного океана жизни.

ЛЕКЦИЯ ПЯТАЯ ЗАКОН КАРМЫ 
Проследив главные линии эволюции души на пути перевоплощения, мы можем теперь перейти к изучению великого закона причинности, который управляет новыми рождениями закона, именуемого кармой. Карма — санскристское слово, обозначающее буквально “действие”; так как все действия лишь последствия, вытекающие из предыдущих причин, и каждое последствие, в свою очередь, становится причиной будущих действий, — то идея причинности составляет существенную часть всякого представления о деятельности; вот почему слово “карма”, или деятельность, употребляется для обозначения непрерывно связанной цепи причин и последствий, из которых состоит всякая человеческая деятельность. Отсюда выражение: “это моя карма” или: “это событие — последствие моего же действия в прошлом” и т.д. Обособленной жизни нет; каждая жизнь есть дитя предыдущих жизней и мать всех последующих, в той совокупности жизней, которая составляет всю непрерывность существования индивидуума. “Случайности” нет в мире; все происходящее связано с предыдущей причиной или с последующим результатом; все мысли и поступки — в причинной связи с прошлым, и они необходимо повлияют и на будущее. 
Так как наше неведение затемняет наше зрение одинаково как относительно прошлого, так и относительно будущего, события кажутся нам как бы появляющимися из пустоты, как бы случайными, но это — такая же иллюзия и происходит она от недостатка нашего ведения. Как дикарь, незнакомый с законами физической вселенной, считает физические явления беспричинными, а результаты неизвестных ему явлений — чудесами, так и люди, незнакомые с нравственными и духовными законами, не видят, из каких причин исходят жизненные события, а результат неизвестных им духовных законов считают хорошей или дурной “судьбой”. 
Когда идея нерушимого и неизменного закона во всех тех случаях, где прежде мысль предполагала одну случайность, озаряет наш ум, в душе нашей появляется чувство беспомощности, почти оцепенения. Человеку кажется, что он захвачен в тиски железной необходимости, и мусульманский фатализм кажется единственным возможным выражением этого нового миросозерцания. Но совершенно так же почувствует себя и дикарь, когда идея физической закономерности впервые возникает перед его смятенным умом, когда он убеждается, что каждое движение его тела и каждое явление природы выполняется по неизменным законам. И он только постепенно начинает узнавать, что естественные законы устанавливают лишь условия для деятельности, самую же деятельность они не предписывают; что человек всегда остается свободным внутри себя, внешние же его деятельности бывают ограничены условиями той среды, в которой они происходят. Далее он узнает, что условия эти побеждают его и задерживают его усилия только до тех пор, пока он не знает их или пока борется с ними; но как только он начинает их понимать, как только он узнает их направление и в состоянии рассчитать их силы, они немедленно делаются его слугами и помощниками. 
Знание в физической сфере и возможно только потому, что ее законы нерушимы и неизменны. Если бы не было естественных законов, не могло бы быть и знания. Каждый исследователь делает известное число опытов и из результатов этих опытов он познает, как действует природа; узнав ее действия, он может уже с уверенностью добиваться определенного результата, и если результат этот не получается, — неверно или пропущено какое-либо необходимое условие или же расчет был неверен. Тогда исследователь проверяет свои знания, просматривает свои методы и расчеты со спокойной уверенностью, что если вопрос его будет поставлен правильно, при ?рода ответит ему с неизменной точностью. Водород и кислород не дадут ему сегодня воду, а завтра синильную кислоту; огонь не будет сегодня жечь, а завтра замораживать; если вода является сегодня жидкостью, а завтра твердым телом — это потому, что окружающие условия изменились, и стоит лишь восстановить прежние условия, как неминуемо появится и прежний результат. 
Каждое новое сведение относительно законов природы не будет новым ограничением, но новой силой; ибо все энергии природы становятся силами в руках человек а, когда он знает как применять их. Отсюда изречение: “Знание есть сила”. Ибо в полном соответствии со знаниями человека будет и его господство над силами природы; выбирая те из них, которые нужны для его работы, уничтожая одну энергию противоположной энергией, он может заранее рассчитать результаты и вызвать именно то явление, которое желательно для него. 
Понимая силы природы и производя с их помощью различные действия, человек может вызвать совершенно определенные результаты и таким образом самую непреклонность природы, которая с первого взгляда кажется парализующей человеческую деятельность, он может использовать для создания бесконечного разнообразия результатов. Неизменность каждой отдельной силы природы и делает возможным разнообразие в комбинировании ее различных сил. Ибо из разнообразных сил, двигающихся по всевозможным направлениям и поддающихся верному расчету, возможно скомбинировать подбор этих сил так, чтобы они непременно вызвали желаемый результат. Но не нужно забывать, что для подобного господства над природой необходимо знание. Невежественный человек идет ощупью, беспомощно наталкиваясь на неизменные законы, и даром растрачивает свои усилия; тогда как знающий человек идет уверенно вперед, предвидя и согласуя то, к чему он стремится. И это происходит не потому, что он “счастливее”, а потому, что он знает. Первый является игрушкой и рабом природы, увлекаемый в ту или другую сторону ее силами; второй же становится ее господином и пользуется ее силами, чтобы двигаться в направлении, избранном его волею. 
То, что верно относительно физических законов, так же верно и относительно законов нравственных и духовных. И здесь так же несведущий человек — раб, а знающий человек — полный властитель. И здесь также нерушимость и неизменность, которые вначале казались парализующими, являются необходимым условием для верного успеха и для ясного предвидения своего будущего. Человек может сделаться господином своей судьбы только потому, что он живет в мире, управляемом закон ом, где знание может дать человеку проникновение в деятельность своей души и силу направлять свое будущее, строить и личный свой характер, и будущие условия своей жизни. И тогда знание кармы, которое грозило обессилить человека, становится для него силой, поддерживающей, поднимающей и вдохновляющей. 
Следовательно, карма есть закон причинности, закон причин и последствий. Этот закон был ясно установлен христианским Посвященным, св. Павлом: “Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает, ибо что посеет человек, то и пожнет". Человек посылает беспрестанно силы во все сферы, в которых он действует: эти силы — по качеству и количеству — последствия его прежней деятельности, и они же являются причинами, которые он вносит в каждый из обитаемых им миров; причины эти приносят определенные последствия, касающиеся как его самого, так и других, и так как они исходят из него, как из центра, по всем направлениям его поля деятельности, — то он и отвечает за все истекающие из них последствия. Как магнит имеет свое “поле притяжения”, площадь, в пределах которой действуют все его силы — то меньше, то больше, со ответственно их энергии, — так и у человека есть свое “поле влияния”, внутри которого проявляются все его силы; и силы эти действуют по кривым, возвращаясь назад к своему отправителю, к центру, из которого они изошли. 
Так как предмет этот весьма сложен, мы разделим его и будем изучать каждый отдел по очереди. 
Три вида энергии высылаются человеком в его обыденной жизни, и эти энергии принадлежат трем мирам, с которыми человек соприкасается; его умственные энергии принадлежат ментальному миру и вызывают причины, которые мы называем мыслями; его энергии страстей принадлежат астральной сфере и вызывают то, что мы называем желаниями; его физические энергии, действуя в физической сфере, производят причины, которые мы называем поступками. Необходимо изучить каждую из этих энергий и ее воздействия и понять, какого рода последствия вызываются каждой из них: иначе мы не будем в состоянии проследить ту роль, которую эти различные энергии играют в сложных и поразительных комбинациях, создаваемых нами и составляющих в своей совокупности “нашу карму”. Когда человек, подвигающийся вперед быстрее, чем остальные люди, приобретает способность действовать на высших ступенях сознания, он становится центром высших сил, но для нашей цели лучше о ставить эту ступень без рассмотрения и ограничиться обыкновенным человечеством, которое проходит через циклы перевоплощения в трех мирах. 
Изучая эти три вида энергии, мы должны различать их действия на самого человека, создающего их, и действия их на другие существа, соприкасающиеся с полем его влияния. Неясность в этом вопросе может вызвать всевозможные недоразумения. 
Кроме того, мы должны помнить, что каждая сила действует в своей собственной сфере, отражаясь в следующей низшей сфере пропорционально своей напряженности. Сфера, в которой сила эта возникла, придает ей свой определенный характер, отражение же ее на низшей ступени вызывает вибрации в более тонких или более грубых веществах этого низшего мира, смотря по свойствам вызвавшей эти вибрации силы. 
Мотив, который вызывает деятельность, определяет и сферу (физическую, астральную, умственную) к которой сила эта принадлежит. 
Далее, следует различать между созревшей кармой, готовой уже проявиться как неизбежное событие в настоящей жизни; между кармой характера, проявляющейся в наклонностях, которые не что иное, как накопленный запас опыта, способный быть измененным в настоящем воплощении той же самой силой (Ego),которая в прошлом создал его; и наконец карма, действующая в настоящем и создающая условия будущего существования и будущего характера. Кроме того, нужно помнить, что когда человек создает свою индивидуальную карму, он связывает себя при этом другими людьми, становясь таким образом членом различных групп: семейной, национальной, расовой, и как член этих групп он участвует в коллективной карме каждой из них. 
Из всего сказанного ясно, что изучение кармы чрезвычайно сложно; и все же, схватив главные основы ее действия, как они изложены выше, можно получить правильную идею об ее общем направлении, подробности же могут выясниться постепенно, при изучении отдельных случаев. 
Но прежде всего не следует забывать, что человек сам делает свою карму, создавая одинаково как свои способности, так и свои ограничения; и что действуя этими, созданными им же самим способностями, и сталкиваясь с вызванными им же самим ограничениями, он все же остается самим собой, той же живой Душой, и в его власти — усилить или ослабить свои способности, расширить или сузить свои ограничения. 
Цепи, связывающие его, скованы им самим, и он может либо распилить их, либо стянуть их еще сильнее. Жилище, в котором он обитает, построено им самим, и он может ил и улучшить его, или повредить ему, или же перестроить его заново по воле своей. Мы работаем как бы в пластической глине и можем формировать его по нашему желанию. Но затем глина все более затвердевает, сохраняя ту форму, которую мы придали ей. Одно из изречений Hitopadesha передается Эдвином Арнольдом следующим образом: 
“Взирай! глина — высыхая — превращается в железо, но форму ей дал сам гончар; Сегодня господином стала судьба, вчера же господином был человек”. 

Таким образом, мы все бываем господами нашего завтра, как бы мы ни были стеснены сегодня результатами нашего вчерашнего дня. 
Теперь мы перейдем к упомянутым уже подразделениям и начнем изучать их по порядку, чтобы лучше понять идею кармы. 
Три вида причин с их последствиями, действующими и на их создателя, и на тех, кто находится в сфере его влияния. Первый из этих видов состоит из наших мыслей. Мысль — наиболее могучий фактор в создании человеческой кармы, ибо энергии души (Ego) действует в той ментальной субстанции, из тончайшего вида которой и образуется индивидуальный проводник мысли; но даже и наиболее грубые частицы этой субстанции отличаются способностью быстро отвечать на каждую вибрацию самосознания. Вибрации, которые мы называем мыслями, т.е. непосредственная деятельность самого Мыслителя, создают из ментальной субстанции определенные формы, или мыслеобразы, которые и дают соответствующие очертания его ментальному телу, как бы отливают его в определенную форму; каждая мысль видоизменяет ментальное тело, и умственные способности каждого последующего воплощения создаются мышлением предыдущих жизней. 
У человека нет силы мысли, нет умственных способностей, которые он не создал бы себе сам терпеливым повторением процесса мышления; с другой стороны, ни один созданный им мыслеобраз не теряется, но сохраняется как материал для созидающейся способности, а совокупность однородных мыслеобразов вносится в умственные способности, которые становятся все сильнее по мере создания новых мыслеобразов того же порядка. Познав этот закон, человек может постепенно создавать свой умственный строй по своему желанию, и он может делать это с такой же определенностью и уверенностью, с какой каменщик возводит из кирпичей новую стену. Смерть не останавливает его работы, но, освобождая его от бремени физического тела, облегчает процесс созидания из мыслеобразов определенного органа, который мы называем способностью; способность эту человек приносит с собой в свое ближайшее воплощение на земле, причем мозг нового физического тела строится так, чтобы служить проводником для этой новой способности. Все умственные способности, вместе взятые, образуют ментальное тело для нового рождения на земле, мозг и нервная система формуются так, чтобы это ментальное тело могло появиться в физической среде. 
Таким образом, мыслеобразы, созданные в одной жизни, в следующем, воплощении появляются в виде умственных способностей. Вот почему и говорится в Упанишадах: “Человек — создание размышления: над чем он размышляет в этой жизни, тем он становится в следующей”. 
Таков закон, и он передает построение нашего умственного характера всецело в наши руки; если мы строим хорошо, все преимущества от того достаются нам же; если мы строим дурно — теряем от этого опять-таки мы сами. Таким образом, умственный строй является примером индивидуальной кармы, действующей только на тог о индивидуума, который сам создал этот строй. Но тот же индивидуум действует своими мыслями одновременно и на других. Ибо те же мыслеобразы, которые образует его собственное ментальное тело, порождают вибрации, воспроизводящие снова те же мыслеобразы во вторичных формах. 
Последние бывают обыкновенно смешаны с желаниями, вследствие чего в их состав входит некоторое количество астральной материи; вот почему в ином месте эти вторичные мысле-образы названы мной “астро-ментальными образами”. Подобные мысле-образы отделяются от своего создателя и ведут полунезависимую жизнь, продолжая сохранять с ним магнетическую связь. Они приходят в соприкосновение с другими людьми и таким путем, завязывая кармические связи между своим создателем и другими, влияют на подбор его будущей среды. 
Так создаются связи, которые способны соединить нас с другими на добро или зло в наших будущих воплощениях, которые окружат нас родственниками, друзьями и врагами; которые привлекут на наш путь содействующих или препятствующих нашему развитию, любящих нас без всякой заслуги с нашей стороны и ненавидящих нас, хотя бы в этом воплощении мы не сделали ничего, что могло бы вызвать их ненависть. Вдумываясь в эти результаты, мы улавливаем закон огромной важности, по которому наши собственные мысли создают наш умственный и нравственный характер, и в то же время, действуя на других, они же определяют и товарищей нашего будущего воплощения. 
Второй вид энергий, создающих нашу карму, состоит из наших желаний, из наших влечений к объектам внешнего мира; а так как желания человека всегда соединены с элементом мысли, то мы можем и их включить в число “мысле-образов”, хотя они и выражаются по большей части через посредство астральной материи. 
Их действие на своего создателя состоит в том, что они дают определенное очертание его астральному телу, порождают его посмертную судьбу в Камалоке и определяют свойства его астрального тела в следующем рождении. Когда желания человека исполнены животности, опьянения, жестокости и нечистоты, они становятся причинами заразных болезней и слабого нездорового мозга, дающего начало эпилепсии, каталепсии и всякого рода нервным заболеваниям, а также и физическому уродству всякого рода. 
Животные аппетиты, ненормальные по характеру и силе, могут создать в астральном мире связи, которые на время прикуют Ego, облеченное в созданное этими аппетитами астральное тело, к астральным телам животных, которым такие влечения собственно и принадлежат; в других случаях звериная форма астрального тела оставляет свой отпечаток на физическом теле младенца во время утробной жизни и вызывает те страшные получеловеческие и полузвериные формы, которые изредка появляются среди людей. 
Ввиду того, что желания являются исходящими энергиями, влекущими к определенным предметам, они притягивают человека неизбежно в ту среду, где желания эти могут быть удовлетворены. Желания земных вещей, привязывая душу к материальному миру, направляют ее туда, где желаемое может быть легко добыто, и поэтому говорится, что “человек рождается сообразно своим желаниям”. Желания принадлежат к числу причин, определяющих место нового рождения. 
Астро-ментальные образы, вызванные желаниями, действуют на других так же, как и наши мысле-образы; следовательно, они связывают нас с другими душами и нередко самыми сильными связями любви и ненависти, ибо на настоящей ступени человеческой эволюции желания обыкновенного человека сильнее и упорнее, чем его мысли. Вследствие этого они играют большую роль при определении человеческой среды его будущего воплощения и могут внести в его жизнь такие влияния и таких личностей, связь с которыми он совершенно не создает. Представим себе, что человек, выбрасывая из себя мысль жестокой ненависти и мести, вызвал ею в другом человеке импульс, результатом которого оказалось убийство; создатель этой мысли связал себя кармически с тем, кто совершил преступление, хотя бы лично они никогда и не встречались в этой земной жизни; но зло, которое он таким образом причинил преступнику, помогая ему совершить убийство, вернется к нему обратно в виде невзгоды , в которой преступник будет играть определенную роль. Многие неожиданные удары, кажущиеся незаслуженными, являются последствиями именно такой причины, и бессмертная душа получает при этом необходимый урок, тогда как низшее сознание страстно протестует против кажущейся несправедливости. 
Ничто не может коснуться человека, чего бы он ни заслужил сам, и недостаток памяти с его стороны не может воспрепятствовать выполнению закона. Таким образом мы узнаем, что наши собственные желания действуют на нас самих, создают астральное тело, а через него влияют и на физическое тело нашего ближайшего воплощения; что они играют большую роль при определении места нашего рождения; и что их же влияние на других притягивает к нам участников наших будущих жизней. 
Третий большой отдел энергий, проявляющихся в физической среде как поступки, вызывает большие кармические последствия благодаря их влиянию на других людей, но на внутреннюю суть человека они кладут лишь слабые следы. 
Поступки человека — последствия его прежних мыслей и желаний, и карма, которую они собою представляют, погашается по большей части уже во время их совершения. На душу они действуют лишь косвенно, в том смысле, что вызывают в ней новые мысли, желания или эмоции, но сила, созидающая внутреннюю суть человека, заключается в этих последних, а не в самих поступках. Кроме того, если определенные поступки повторяются часто, они вызывают физическую привычку, которая ограничивает проявление Ego во внешнем мире; следует прибавить, что ограничение это уничтожается вместе с физическим телом и таким образом карма поступков — в своем влиянии на душу человека — ограничивается лишь одной текущей жизнью. 
Но вопрос совершенно меняется, если мы начнем изучать влияние наших поступков на других, ту долю счастья или несчастья, которую они приносят им, и то действие, которое они оказывают на них в качестве дурного или хорошего примера. Этим влиянием на других поступки наши связывают нас с нами и таким образом являются треть им фактором, определяющим человеческую среду нашего будущего воплощения; что касается внешних условий нашего будущего, — поступки наши являются главнейшим фактором, определяющим эти условия. 
Говоря вообще, благоприятные или неблагоприятные условия физической среды, в которой мы рождаемся, зависят от влияния наших поступков на благоденствие или несчастие окружающих нас в прежней нашей жизни людей. Физическое влияние наших земных деятельностей на других людей проявляется кармически в том, что мы получаем в будущем или хорошие, или дурные условия существования. 
Если человек содействовал физическому счастью других людей, жертвуя богатством, временем или трудом, такое содействие принесет ему кармически внешние условия, ведущие к физическому благоденствию. Если же он содействовал физическому бедствию других людей, он кармически пожнет такие бедственные условия, которые вызовут и для него физическое бедствие. Это происходит неизменно, какой бы мотив н и руководил действиями человека, и этот факт приводит нас к рассмотрению закона, по которому каждая сила действует в своей собственной сфере. Если человек посеет счастье для других в физической сфере, он пожнет благоприятные условия в этой же физической сфере, а какой у него при этом был мотив, это обстоятельство не будет иметь влияния. Человек может посеять пшеницу с намерением произвести спекуляцию, которая разорит его соседа, но его дурной мотив не может заставить вырасти вместо пшеницы одуванчик. Мотив есть ментальная или астральная сила, смотря по тому, вызывается ли она волей или желанием, и поэтому она может влиять лишь на нравственный характер или астральную природу человека. Причинение же физического счастья путем поступка есть физическая сила и действие ее ограничивается физической средой. 
Своими поступками человек влияет на своих соседей в физических условиях жизни; он распространяет или благоденствие вокруг себя, или вызывает бедствия, увеличивает или уменьшает сумму земного благосостояния. Но мотивы его при этом могут быть чрезвычайно различны; они могут быть и хорошие, и дурные, и смешанные. Человек может совершить поступок, который даст другим много радости, из чистого благоволения, желая порадовать своих ближних. Возьмем такой случай: он предоставляет городу свой парк в пользу всех его жителей; но ведь другой может сделать то же самое из тщеславия, из желания получить взамен какую-нибудь награду, например — титул или орден; третий может также отдать свой парк, но из мотивов смешанных: частью — бескорыстных, частью же — эгоистических. И эти разные мотивы подействую т на характер всех троих в их будущем воплощении различно: одного — бескорыстный мотив быстро двинет вперед, другого — задержит, для третьего — проявится ничтожным результатом. 
Но самый результат, т.е. радость многих людей от пользования парком, не зависит от мотива его владельца, гуляющие люди радуются совершенно одинаково, и эта рад ость, вызванная поступком отдавшего свой парк, дает ему право на уплату со стороны природы долга, который и будет ему возвращен с самой добросовестной точностью. Он получит физический комфорт или даже большое богатство, так как он содействовал в больших размерах физическому довольству людей и должен воспользоваться кармическим плодом своего поступка. Это — его право; но как он воспользуется своим блестящим положением, будет ли он счастлив среди своего богатства — это уже будет зависеть от его внутренних свойств и здесь он также испытает полную справедливость, так как каждый посев приносит свою собственную жатву. Поистине пути кармы для всех одинаковы. Она не отнимет у дурного человека результаты, которые естественно следуют за его поступком, давшим радость другим, но она же воздаст ему ухудшением характера, вызванным его дурным мотивом, вследствие чего среди богатства и внешнего благоденствия он будет и недоволен, и несчастлив. Точно так же и добрый человек не избежит физического страдания, если он неумелыми действиями, хотя бы истекавшими из хорошего мотива, вызвал несчастие для других; это несчастие навлечет и на него тяжелые физические условия жизни, но его хороший мотив, улучшив его внутренне, послужит для него источником внутреннего довольства, и он сохранит терпение и доброе настроение среди всех заслуженных затруднений. Много непонятных явлений получило бы разумное объяснение, если бы к ни м применить приведенные законы. 
Эти условные результаты деятельности происходят оттого, что каждая сила обладает характерными особенностями той сферы, которая породила эту силу, и чем выше сфера, тем сильнее и устойчивее идущая из нее сила. 
Вот почему мотив гораздо важнее, чем сам поступок, и ошибочное действие, совершенное с хорошим мотивом, производительнее для человека в смысле добра, чем самый удачный поступок, в основе которого лежит дурной мотив. Мотив, воздействуя на характер человека, вызывает длинный ряд последствий, ибо вся последующая деятельность того же человека будет находиться под влиянием улучшенного или ухудшенного характера; тогда как поступки, принося своему творцу физическое счастье или несчастье, в зависимости от того, как эти поступки влияли на других, — не имеют в себе творческой силы и погашаются проявленными результатами. 
Когда знающий закон кармы приходит в смущение, сталкиваясь с двумя различными обязательствами, он должен тщательно взвесить свои мотивы, отделаться от всего эгоистического, очистить свое сердце и затем уже действовать без колебания; и если его поступок окажется ошибочным, он спокойно примет все тяжелые последствия ошибки как урок, полезный для будущего, тогда как благородный мотив его поступка — хотя бы и ошибочный — уже подействовал на облагораживание его характера, и при том навсегда. 
Закон, по которому сила принадлежит той сфере, в которой она создалась, представляет величайшее значение. Если сила освобождается ради приобретения физических предметов, она и будет действовать в физической среде и привяжет своего создателя именно к этой среде; если же она стремится к предметам высшего мира, она и будет проявляться в этом высшем мире и свяжет своего творца с последним; но если ее мотивом будет единый божественный источник, тогда сила эта проявится в духовном мире и не свяжет своего творца, а оставит его свободным, так как он не просит ничего. 
Три рода кармы. Зрелая карма есть та, которая уже готова осуществиться, и поэтому она неизбежна. Из всей суммы прошлой кармы известное количество ее может быть погашено в течение одной и той же жизни; но есть различные виды кармы, которые так несовестимы между собой, что они не могут проявиться в одном физическом теле и требуют различных физических типов для своего выражения. Так, образуются обязательства относительно других душ, а все эти души не могут быть воплощены в одно и то же время; или бывает карма, которая должна быть осуществлена среди определенного народа или в определенном общественном положении, тогда как у того же человека есть и другая карма, которая требует совершенно иных условий и иной среды. Таким образом лишь часть всей суммы его кармы может быть осуществлена в дан ?ной жизни, и эта часть выбирается Руководителями кармы, о которых ниже будет сказано несколько слов, и душа направляется в известную семью, нацию, местность и тело для того, чтобы погасить всю ту совокупность причин, которая могла быть соединена вместе. 
Эта совокупность созданных человеком причин определяет продолжительность этой его жизни, придает его телу характерные черты, приводит в соприкосновение с воплощенным человеком те души, относительно которых у него сложились определенные обязательства, окружает его родственниками, друзьями и врагами, определяет общественное положение, в котором он должен родиться, вместе со всеми сопровождающими его преимуществами и невыгодными сторонами, избирает ту часть душевных сил и способностей, которые могут быть проявлены через тот мозг и через ту нервную систему, которые, по кармическим условиям, организуются для него; соединяет вместе те созданные им причины, последствия которых могут быть выражены в радостях и горестях его земного поприща, соединенных в одной и той же жизни. Все это и есть “зрелая карма”, и ее может набросать в гороскопе любой сведущий астролог. Во всем этом человек не имеет свободного выбора, все это уже определилось тем выбором, который он сделал в своем прошлом, и он должен погасить до последней частицы все долги свои. 
Физическое, астральное и ментальное тела в которые душа облекается для своего нового существования, являются, как мы уже видели, прямым результатом ее прошлого, и они представляют чрезвычайную важную часть ее “зрелой кармы”. Они ограничивают душу со всех сторон, и ее прошлое восстает против нее, когда устанавливает те границы, которые душа сама создала для себя. Спокойно принимать последние и усердно работать над своим совершенствованием — вот единственный исход для мудрого человека, ибо избежать этих ограничений он не может. 
Есть еще другой род зрелой кармы, очень важный по своему значению, это — неизбежные поступки. Каждый поступок есть конечное выражение целого ряда мыслей; если взять пояснительный пример из химии, можно это сравнить с насыщенными раствором, который мы наполняем мысль за мыслью одного и того же рода до тех пор, пока не настанет момент, когда одна последняя мысль или даже простой импульс, одна вибрация извне, произведет кристаллизацию всего раствора, — другими словами, — весь предшествующий процесс мысли выразится в неизбежном поступке. Если бы мы упорно повторяли мысли одного и того же рода, например, мысли мщения, мы под конец достигли бы такой степени насыщенности, когда каждый, даже самый легкий импульс в состоянии кристаллизовать наши мысли, и результатом будет — совершенное преступление. 
Или мы можем упорно повторять мысли любви и помощи до степени полного насыщения, и когда новая мысль, вызванная возможностью помочь, коснется нас, раствор сразу .твердеет, т.е. выразится в героическом поступке. Может случиться, что человек принесет с собой в земную жизнь зрелую карму именно такого рода, и тогда первые вибрации, коснувшиеся запаса однородных мыслей, готовых уже выразиться в действии, подвинут его как бы бессознательно к совершению определенного поступка. Он не в состоянии остановиться для того, чтобы подумать; он находится в тех условиях, когда первая же вибрация мысли вызовет действие; являясь в критический момент, самое легкое прикосновение должно вывести его из равновесия. 
При таких условиях человек сам будет удивляться своему собственному поступку, будет ли это преступление или высокое самоотречение. Он скажет: “Я сделал это не подумав”, не подозревая, что он думал об этом так часто, что поступок стал неизбежным. 
Таким образом, если человек направляет свою волю все в одном и том же направлении, под конец воля его определяется непреложно, и тогда момент действия зависит от первой случайности. До тех пор, пока человек еще способен думать, свобода выбора остается за ним, ибо он может новую мысль противопоставить старой и постепенно изгладить последнюю, повторяя противоположные мысли; но когда внутри все созрело для действия, свободы выбора уже не может быть. 
В этом заключается разрешение проблемы предопределения и свободной воли; постепенно свободной волей человек создает для себя предопределение, и между двумя полюсами заключены все комбинации свободной воли и необходимости, и из них-то и состоит вся внутренняя борьба, которую мы ясно сознаем внутри себя. Мы постоянно создаем привычки, повторяя преднамеренные поступки, причем руководствуемся свободной волей, но затем привычка становится ограничением, и мы начинаем совершать то же действие уже автоматически. Может случиться, что мы признаем привычку дурной и начнем с большим трудом переделывать ее мыслями противоположного порядка, и после многих неизбежных возвращений к прежнему новому направление мыслей повернет поток, и мы снова обретем полную свободу, к сожалению, нередко только для того, чтобы снова выковывать для себя оковы. 
Таким образом, старые мысле-образы сохраняются и ограничивают наши умственные способности, проявляясь как индивидуальные и национальные предрассудки. Большинство людей и не подозревает, что готовит для себя такие цепи, и безмятежно живет, закованное в них и не сознающее своего рабства; лишь тот, кто познал истину относительно собственной природы, становится свободным. 
Состав нашего мозга и нашей нервной системы — одно из самых важных условий нашей жизни. Мы создали их нашими прежними мыслями, а теперь они ограничивают нас, и мы же, не зная истины, гневаемся на них. Они могут быть изменены, но медленно и постепенно, границы могут быть расширены, но перешагнуть через них сразу невозможно. 
Другая форма зрелой кармы появляется тогда, когда прежние дурные мысли образовали как бы кору дурных привычек, которая держит человека в плену и придает его жизни дурной отпечаток. Поступки являются, как уже сказано, неизбежным последствием прошлого, но они могли и не проявиться, и даже в течение нескольких жизней, если последние не представляли необходимых условий для их проявления. А между тем, душа за этот промежуток выросла и выработала благородные качества, но в одной из последующих жизней обстоятельства могут сложиться так, что эта кора прежних дурных привычек выйдет наружу и, благодаря этому, душа не будет в состоянии проявить свои позднейшие высшие качества; подобно цыпленку, готовому вылупиться, душа закрыта ограничивающей ее скорлупой, которая одна видима для внешнего зрения. Через некоторое время карма истощится, и тогда какое-нибудь, по-видимому, совершенно случайное обстоятельство, например, вдохновенное слово великого учителя, книга или какая-нибудь лекция разбивает скорлупу, и душа выступает из нее освобожденная. В этом и кроется причина тех редких и внезапных , но прочных “обращений”, тех “чудес божественной благодати”, о которых все мы слышим порой; но для знающего закон Кармы все такие явления становятся понятными, как результаты естественного закона. 
“Накопленная карма”, проявляющаяся как определенный характер, в противоположность зрелой карме, всегда доступна изменениям. Можно сказать, что она вся состоит из наклонностей, сильных или слабых, соответствующих силе мысли, которая создавала их, и они же могут быть или еще более усилены, или ослаблены благодаря свежим притокам мыслей, направленных или по одним линиям с ними, или же против них. Если мы находим в себе наклонности, которые не одобряем, ничто не мешает нам приняться за искоренение; возможно, что мы не будем в состоянии противостоять искушению, и сила желания будет время от времени побеждать нас, но чем дольше мы будем, выдерживать натиск этой силы, тем ближе мы будем к победе. И если даже победа останется не за нами, все же каждая борьба будет приближением к успеху, ибо она каждый раз уничтожает частицы нежелательной наклонности, и от этого последняя все более и более истощается. 
“Созидающуюся карму” мы уже рассматривали ранее. 
Коллективная карма. Когда целая группа людей рассматривается с кармической точки зрения, влияние кармических сил на каждого, как на члена данной группы, вносит новое условие в карму индивидуума. Мы знаем, что когда несколько сил действует на одну и ту же точку, движение этой точки происходит не по направлению одной из этих сил, а по направлению равнодействующей этих сил. Таким образом, коллективная карма определенной группы людей есть равнодействующая всех взаимно влияющих сил индивидуумов, из которых образуется эта группа, и все эти индивидуумы устремляются по направлению этой равнодействующей. 
Душа привлекается своей индивидуальной кармой в определенную семью, с членами которой у нее были завязаны связи в предыдущих жизнях; предположим, что семья получила наследство от деда и пользуется богатством; появляется наследник по линии старшего брата деда, который, по общему предположению, умер бездетным, и все богатство переходит к нему, а отец семейства остается без средств и в долгах. Весьма возможно, что душа, о которой идет речь, не имела связи с появившимся нас ледником, относительно которого у отца было невыполненное обязательство, вызвавшее упомянутую семейную катастрофу, и все же благодаря семейной карме приходится пострадать и этому невинному члену семьи. Если в его индивидуальном прошлом существует какой-либо дурной поступок, который может быть погашен страданием, вызванным семейной кармой, он останется в этой семье, если же нет, он будет извлечен из разоренной семьи каким-нибудь “непредвиденным обстоятельством”, например, посторонний добрый человек возьмет его на воспитание и усыновит, причем этот человек, изменивший его судьбу, стоял несомненно в определенном отношении к нему; был, может быть, его должником в предыдущей жизни. 
Еще яснее этот закон проявляется в массовых катастрофах, каковы железнодорожные крушения, гибель корабля, циклоны, наводнения и т.п. Например, происходит железнодорожное крушение; непосредственной причиной катастрофы было недовольство всех служащих: механиков, кондукторов и всей поездной прислуги, которые посылали целые сонмы недобрых мыслей и раздражения против всего железнодорожного учреждения. Те, у кого в “накопленной карме” существует ответственность за внезапно прерванную человеческую жизнь, допускаются к участию в этой катастрофе и, следовательно, к уплате имевшегося долга; других же, собиравшихся ехать этим поездом, но не имевших в своем прошлом подобного долга, “провидение” спасает тем, что их что-либо задерживает или они запаздывают на поезд. 
Коллективная карма может ввергнуть человека в бедствие благодаря национальной войне, и здесь он опять может погашать обязательства своего прошлого, не вошедшие в пределы созревшей кармы его настоящей жизни. Ни в каком случае человек не может пострадать, не заслужив того, и если возникает внезапная возможность погасить тот или другой долг, в интересах самого человека уплатить его и отделаться от него навсегда. 
“Владыки кармы” — это те великие разумные Духи, которые ведут кармические счета и согласуют сложные действия кармического закона. В Тайной Доктрине они имеются Lipika, судьями кармы и Maharajas с их воинством, которое выполняет предписания кармы на земле. Первые из них ведут кармический счет каждого человека и с всеведущей мудростью выбирают и соединяют различные части его кармы, чтобы образовался общий план данной его жизни; они же дают “идею” физического тела, в которое облечается перевоплощающаяся душа и в котором должны выразиться как ее способности, так и ее ограничения. Выполняется эта “идея” теми Сущностями, которые носят названия Maharajas; они вырабатывают ее в отчетливую модель и передают одному из низших исполнителей для снятия с нее копии; эта копия и есть эфирный двойник физического тела, материалы же для того и другого доставляются матерью и подлежат физическому закону наследственности. 
Раса, страна и родители избираются соответственно их особенностям, способным снабдить возвращающуюся душу соответствующими материалами для ее физического тела и подходящей средой для начала ее земной жизни. 
Физическая наследственность семьи обусловливает внешний тип человека и служит для возникновения определенных физических особенностей; наследственные болезни, наследственная тонкость нервной организации вызывают определенные сочетания физической материи, передающиеся по наследству. 
Душа, развивавшая в своем ментальном и астральном телах особенности, требующие для своего выражения особого физического проводника, направляется к родителям, физические свойства которых отвечают данных требованиям. Так, душа с большими музыкальными способностями будет направлена в музыкальную семью, в которой материалы для построения эфирного двойника и плотного тела как бы заранее подготовлены для ее потребностей и где наследственный тип нервной системы снабдит ее утонченным аппаратом, необходимым для выражения ее способностей. 
Душа особенно низкого типа будет направлена в грубую и порочную семью, тела которой построены из наиболее грубых материалов, годных для построения тела, способного отвечать на импульсы со стороны ментального и астрального тела воплощающейся души. Душа, которая допустила свое астральное тело и низший свой разум повести себя к излишествам, например, к пьянству, такая душа воплотится в семье с ослабленной излишествами нервной системой, которая снабдит ее нездоровым физическим телом. Таким путем “Владыки кармы” согласуют средства и цели и обеспечивают осуществление справедливости. Душа приносит с собой свою кармическую собственность в виде способностей и желаний и получает физическое тело, способное быть проводником этих способностей и желаний. 
Но так как душа должна возвращаться на землю до тех пор, пока она не погасит все свои обязательства, а между тем в каждой новой жизни мысли и желания человека создают новую карму, может легко возникнуть вопрос: когда же настанет конец этой вечной возобновляющейся зависимости? Каким образом душа может достигнуть своего освобождения? Эти вопросы приводят нас к необходимости “прекращения кармы”, и мы перейдем теперь к исследованию этой стороны учения о карме. 
Первое, что мы должны уяснить себе, это элемент, связывающий в карме. Исходящая наружу энергия души соединяется с каким- либо объектом, и душа притягивается этой связью к месту, где соединение с объектом желания может быть осуществлено; до тех пор, пока душа привязывается к какому бы то ни было объекту, она неминуемо возвращается туда, где находится этот объект. Хорошая карма привязывает душу так же, как и дурная, ибо каждое желание, если бы даже объект его находился на не бесах, вызывает в душе потребность удовлетворения. 
Действие вызывается желанием, но оно совершается не во имя самого акта деятельности, а во имя его результата, или, по техническому выражению, для того чтобы “воспользоваться его плодами”. Люди работают не потому, что нуждаются в пахоте, в строительстве, в ткачестве и т.д., а потому, что они нуждаются в результатах пахоты, строительства или ткачества, которые представляют необходимые для человека ценности. Адвокат говорит речи не потому, что он интересуется подробностями защищаемого дела, а потому, что он ищет славы, денег и положения. Все люди работают во имя чего-нибудь, и побуждение к деятельности лежит не в самой работе, а в ее плодах. Желание плодов детальности толкает их к работе, а наслаждение этими плодами служит наградой за их усилия. 
Таким образом, желание есть связывающий элемент в карме, и когда душа перестает желать какого бы то ни было объекта на земле и в небесах, связь привязывавшая ее к колесу воплощения, вращающемуся во всех трех мирах, обрывается. Сама деятельность не имеет силы привязывать душу, ибо оконченная деятельность принадлежит прошлому, тогда как вечно возобновляемое желание плодов побуждает душу к новым деятельностям, заставляя ее ковать все новые и новые цепи. 
И не следует жалеть, видя как люди повинуясь желанию, понуждаются к беспрерывной деятельности, ибо желание преодолевает лень, вялость, инерцию и побуждает людей к действиям, которые приносят им необходимый опыт. Представьте себе дикаря, лениво дремлющего на траве. Его толкает к деятельности голод, желание пищи, и в то же время оно вызывает в нем проявления терпения, находчивости и выдержки; таким образом желание развивает в дикаре душевные качества; но как только он удовлетворил свой голод, он снова погружается в бессознательную дремоту. 
Да и все человеческие качества развивались не иначе, как под воздействием желания, и желание тех или иных ценностей являлись в свое время чрезвычайно полезными. Пока человек не приблизится к божественности, желание необходимо; оно становится лишь чище по мере того, как человек поднимается вверх. И все же к новым воплощениям человека тянет желание, и если бы он пожелал освободиться, он должен уничтожить свое желание. 
Когда человек начинает стремиться к освобождению, ему указывают на необходимость отречения от “плодов деятельности”; это означает, что он должен искоренить в себе самом желание обладать какими бы то ни было объектами; вначале он сознательно и добровольно отказывается от таковых и таким образом приучает себя обходиться без них; через некоторое время он перестает замечать их отсутствие; следовательно, само желание иметь их исчезло из его души. 
На этой ступени человек должен особенно тщательно исполнять все свои обязанности ввиду того, что он перестал интересоваться результатами своей деятельности; он должен выработать в себе привычку совершенного внимания к каждому делу, сохраняя полное равнодушие к его плодам. Когда он становится совершенным в исполнении своих обязанностей и перестает испытывать как влечение к внешним объектам, так и отвращение от них, тогда он перестает творить новую карму. Когда он перестает просить чего бы то ни было у земли или у неба, и они перестают притягивать его к себе, он не нуждается более в том, что они могли бы дать ему, и поэтому все его связи с ними порываются. Это и есть уничтожение индивидуальной кармы, поскольку вопрос идет о зарождении новой кармы. 
Но душа должна не только перестать выковывать новые цепи, она должна освободиться и от старых цепей: или дождавшись, пока они сами постепенно не износятся, или же разрывая их сознательно сразу. Для последнего необходимо знание, которое способно заглядывать в прошлое и видеть в нем вызванные к жизни причины, последствия которых изживаются в настоящем. Предположим, что личность, способная видеть таким образом свои прошлые жизни, увидит в них действие, последствие которого должно еще проявиться в будущем; предположим, что это действие состояло в мыслях ненависти, вызванных нанесенной обидой, и что мысли эти должны вызвать страдание для обидчика в недалеком будущем. Личность эта может внести новый элемент, способный погасить старую причину, продолжающую влиять из прошлого; сильными мыслями любви и доброжелательства она может погасить старый счет и таким образом предотвратить его последствия, которые — в свою очередь — вызвали бы новые кармические осложнения. Таким образом, человек может нейтрализовать силы, идущие из прошлого; высылая против них одинаковые по размеру противоположные силы, он может “сжигать свою карму” путем знания. Таким же образом может он уничтожить и карму, созданную в его настоящей жизни, которая иначе проявилась бы в его будущих воплощениях. 
Стремящийся к освобождению может быть задержан также и обязательствами, которые он создал относительно других душ в прошлом: злом, которое он причинял им, или долгами, которые еще не удалось уплатить. Пользуясь своим знанием, он может разыскать эти души в этом мире или в невидимых мирах и найти случай быть для них полезным. Может случиться, что такая душа воплотилась одновременно с ним; он может разыскать ее и заплатить свой долг и таким образом освободить себя от связи, которая иначе принудила бы его к новому воплощению, и во всяком случае задержала бы его движение вперед. Странные и поразительные поступки, которые встречаются в жизни оккультистов, исходят иногда из этого источника: оккультист входит сознательно в тесное общение с определенной личностью, связь с которой невежественные наблюдатели и критики считают унизительной для него; но, вооруженный знанием, он продолжает спокойно выплачивать свой кармический долг, который иначе задеражал бы его надолго. 
Но и не обладающие достаточным знанием, чтобы обозревать свои прошедшие жизни, могут все же погасить многое из того, что ими вызвано к жизни в этом земном существе . Так они могут внимательно припомнить все случаи, когда дурно отнеслись к кому-нибудь или когда кто-нибудь сделал им зло: в первом случае они могут погасить свой кармический долг мыслями любви и помощью или услугой, обращенными к обиженному человеку, а во втором случае мыслями прощения и доброжелательства, посылаемыми своему обидчику. Таким путем они могут погасить сделанные ими обязательства и приблизить день освобождения. 
Благочестивые люди, следующие заветам всех великих Учителей религии — платить добром за зло, тем самым погашают бессознательно карму своей текущей жизни, которая иначе отозвалась бы в будущем. 
Никто не в состоянии будет связать себя с ними узами ненависти, если они не захотят того и если настойчиво будут погашать все силы ненависти силами любви. Пусть душа излучает из себя по всем направлениям любовь и сострадание, и тогда для мысли ненависти не найдется ничего, с чем бы она могла связать себя. 
Все великие Учителя знали закон и основывали на нем свои поучения, и каждый, следующий с верою и любовью, их указаниям, извлекает пользу из духовного закона, хотя бы он и не знал ничего о путях его осуществления. Неученый человек, выполняющий добросовестно указания, данные ему ученым, может достигнуть верных результатов, действуя в согласии с законами природы, хотя бы сам он не знал их. Тот же принцип действует и в сферхфизических мирах; многие, не имеющие времени или возможности самостоятельно изучать духовные законы, но принимающие на веру указания признанного ими авторитета и ежедневно выполняющие предписанные им правила поведения, тем самым уплачивают — не сознавая того — свои кармические долги. 
В странах, где законы перевоплощения и кармы известны каждому пахарю, вера в эти законы вызывает в людях спокойное отношение к неизбежным тягостям жизни; а это вызывает большее равновесие и лучшее настроение. Человек, удрученный всевозможными несчастьями, не станет роптать на Бога и на своих ближних, ибо он видит в своих затруднениях результаты своих же прошлых ошибок и грехов. Он примет их с покорностью и таким отношением устранит от себя многие тревоги и мучения, которыми не знающие закона еще более усиливают бедствия своей жизни. Он ясно знает, что его будущее зависит от его собственных усилий и что тот же закон, который несет ему страдание, принесет ему с такою же неизбежностью радость, если он посеет добрые семена. 
Отсюда же является широкая терпимость, терпение и философский взгляд на жизнь, которые способствуют общественной устойчивости и общему довольству. Темны е и бедные люди не могут изучать метафизику, но они прекрасно схватывают те понятные принципы, по которым каждый человек воплощается от времени до времени на земле и по которым каждая его последующая жизнь строится по предыдущим жизням. Для них перевоплощение представляется таким же неизбежным явлением, как восход и закат солнца; оно для них часть естественных законов природы, против которых бесполезно роптать и возмущаться. 
Когда Божественная мудрость восстановит древние мысли в западном сознании, они проложат себе путь среди всех общественных классов христианства, распространяя понимание природы жизни и терпеливое принятие всех результатов прошлого. И тогда исчезнет тревожное недовольство, которое возникает главным образом из безнадежного чувства, что человеческая жизнь непонятна и несправедлива, и чувство это заменится спокойной силой и терпением, являющимися последствием просветленного разума и ясного знания закона, которыми отличается уравновешенная деятельность человека, созидающего для вечности. 

ЛЕКЦИЯ ШЕСТАЯ О СТРАДАНИИ 
Я предполагаю говорить сегодня вечером о предмете, полном интереса для каждого, так как каждому приходится иметь с ним дело — о страдании, о его значение и польз е. Мы знаем, что истинное человеческое “Я”, его внутреннее “Я”, действует в различных телах или оболочках и таким образом проявляет свое сознание различно. Если мы желаем понять всего человека, мы должны прежде всего ясно понять, что духовное “Я” лежит в корне всякой его деятельности и что разные свойства деятельности за висят не от различия в “Я”, а от различий в проводниках, посредством которых оно действует. 
Духовное “Я” всегда сознательно в своей собственной духовной сфере. Да и как бы могло быть иначе, когда это духовное “Я” само есть луч всемирного сознания? Но по мере т ого, как оно спускается в проявленную Вселенную, по мере того, как оно облекается в оболочку за оболочкой, его глаза, если можно так сказать, глаза этого духовного “Я” постепенно закрываются последовательными покровами и таким образом, когда оно оказывается на низшей ступени своего проявления — в нашем физическом мире — Дух является совершенно ослепленным материей и не сознает более в этом физическом мире ни высокого своего происхождения, ни своей собственной сущности. Это ослепленное “Я” находится в проявленном мире для того, чтобы научиться и накопить опыт. Подумаем на минуту о нем, как об облеченном в то тело, которое служит для него проводником мысли, т.е. в ментальное тело, и в то, которое обыкновенно называется телом желаний, потому что чувство и желание тесно между собою связаны и чувства удовольствия и страдания возникают от столкновения с внешними предметами, которые влияют на это тело желаний и притягивают или отталкивают его. Итак, подумайте на минуту о человеческом “Я”, заключенном в теле желаний и как бы слепом по отношению к своей собственной, истинной природе и к истинным условиям своего бытия. Оно будет проявляться всевозможными внешними предметами; привлекаться теми, которые вызывают в нем чувство удовольствия и отталкиваться от тех, которые приносят ему чувство страдания. 
Таким образом, являясь в мир, о котором оно ничего не знает, потому что в настоящем случае я беру самые ранние стадии его развития, оно, естественно, будет сильно притягиваться ко всему, что приносит ему удовольствие, что заставляет его испытывать то, что оно признает за радость, счастье или удовлетворение. Притягиваясь, таким образом, ко всему, что ему кажется желательным, оно найдет в конце своего опыта, что за удовлетворением желания следует страдание. От повторяющегося со прикосновения с предметом, который должен был доставить только одно удовольствие, в результате является страдание; благодаря этому страданию человек убеждается, что он стремился не к тому, чего следовало бы желать, а наоборот, к тому, чего следовало бы избегать. Опять и опять проходя через этот опыт, “Я” человека вы носит тот необходимый для него урок, ради которого и происходили все его соприкосновения с физическим миром. 
Возьмем для примера две очень обыденных наклонности, которые, сперва привлекая и доставляя удовольствие, потом обращаются в страдание. Например, склонность к привлекательной пище, которая действует на чувство вкуса, следовательно и на “тело желания”. Такая пища будет давать приятные вкусовые ощущения и человек будет стремиться их испытать. По восточному сравнению, чувства подобны диким коням, впряженным в колесницу тела, которые несут человеческую душу к предметам ее страстей. Таким образом человек начинает удовлетворять чувство вкуса до излишества, до объедения. Результатом такого удовлетворения будет страдание . То же самое ожидает человека, если он станет удовлетворять свой вкус к вину. Страдание будет следовать за удовлетворением желания. И когда подобный опыт будет опять и опять повторяться и “Я” человека сопоставит оба обстоятельства вместе — удовлетворение желания и следующее за ним страдание, оно таким образом начнет постепенно понимать, что есть во Вселенной законы, нарушение которых влечет за собой страдание. 
Сделаем такое сравнение: человек наскочил на невидимую стену и ушибся. Привлекаемый каким-нибудь предметом, он может снова и снова наталкиваться на этот невидимый барьер; но если он будет каждый раз ушибаться, он научится связывать погоню за удовлетворением своего желания со страданием, которое как тень следует за удовлетворением. В его уме вырастает понятие о причине и последствии, об отношении, существующем между удовлетворением его страстей и страданием, которое следует за ним. Таким путем, в молодой Душе, повторяющей свои уроки, зарождается понятие о законе, который не может быть обойден и который будет наносить страдание каждый раз, когда душа будет сталкиваться с этим невидимым барьером. С каждым удовлетворением желания будет повторяться тот же урок, пока накопившийся опыт не будет усвоен душой и она не научится владеть своими желаниями и не пускать диких коней своих чувств мчаться, куда им угодно, а начнет обуздывать их и направлять по верному пути. Искусство самообладания явится результатом пережитого душой горького опыта. Могут сказать или подумать, что наше “тело желаний” одного рода с животными, но животные имеют одно отличное от человека, полезное свойство: в большинстве случаев они руководятся, минуя горький опыт тем, что называется инстинктом; это внутреннее природное чувство и предохраняет их от страдания. У высших животных инстинкт несравненно слабее, чем у низших, и они част о нуждаются в известном опыте, для того, чтобы инстинкт мог безошибочно руководить ими. Причина, почему человек как бы менее охраняется природой, чем животное, заключается в том, что в человеке мы имеем дело не только с его “телом желаний”, но у человека есть еще и дух, индивидуализированная частица мировой Души, которая не насилуется законом извне, а развивается по закону внутреннему, заключенному в нем самом; он уже не подлежит принудительному действию внешней при роды, как это замечается в царствах минеральном, растительном и низшем животном; он не эволюционирует стихийно в совокупности с общей эволюцией, как низшие царства природы, Человек держит свою эволюцию в собственных руках; она должна вырабатываться, благодаря приобретенному им опыту, а не навязываться ему силой, потому что Дух достигает индивидуализации посредством разума, который служит для него проводником, а накопившийся опыт перевоплощающейся души должен заменить собою принудительное стихийное развитие низших царств природы. Таким образом, в человеке разумного начала, Манас, делает известную долю страдания необходимой в целях развития. Разум способен запоминать, сравнивать и находить ту цепь причинности, которая связывает каждое действие с его последствием и именно потому, что человек обладает силой разумного начала, ему и дается внутренняя свобода, а с ней вместе и роль сознательного сотрудника природы; он должен участвовать в деле ее созидания не как один из многочисленных кирпичей, образующих ее здание, но как самосознающий строитель, участвующий в постройке целого. Так постепенно вырастает в человеке знание закона. Человек узнает, что страдание выражает собою столкновение с мировыми за конами, которых нельзя нарушать безнаказанно; страдание ведет к познанию закона, которым низшая природа человека и начинает руководиться под влияние м своего высшего разумного начала. 
Иными словами: посредством страдания развивающаяся Душа познает мировой Закон. Это с одной стороны; с другой — благодаря страданию уничтожается стремление души к объектам внешнего мира, которые, по выражению “Бхагавад-Гиты”, делаются для человека “лоном скорби”. Желание есть то, что влечет Душу к новому рождению и сама Вселенная была вызвана к проявлению творческим желанием Бога. Когда “желание впервые возникло в груди Предвечного” — появился первый зародыш проявленного мира. Идет ли речь о целом или о малых частицах, проявление происходит от желания и оно-то и влечет ее к земле. Заметьте, что только желание тянет Душу ко всему внешнему. Познание Души и состоит в том, что она проходит через всевозможные внешние опыты, извлекая из них все нужные ей знания, чтобы затем, благодаря то ,у же опыту, отделяться от стремления к предметам внешнего мира и претворить внутри себя плоды всех приобретенных знаний. Если же представить себе, что все предметы, вызывающие желание, оставались бы навсегда желаемыми, тогда не было бы конца кругу рождений и смерти, не было бы внутреннего претворения приобретенного знания и, следовательно, не было бы и истинного развития. Нужно помнить, что человеческое совершенство, к которому стремится наш дух — не есть конец нашего роста; оно есть цель лишь настоящего цикла, который, в свою очередь, есть только приготовление к следующему циклу... Те немногие, которые могут быть названы совершенными людьми в настоящем цикле, перейдут после промежуточного состояния Нирваны в последующий период проявления, но уже не как люди, проходящие через индивидуальный опыт, а как Строители и Божественные помощники. Необходимо, чтобы души человеческие, которым суждено стать божественными, не только собрали всевозможный опыт на земле, но и унесли бы его с собою и претворили бы его в свою собственную внутреннюю суть, а для того, чтобы эта цель была достигнута, желания и стремления человека должны постепенно изменяться, подниматься и одухотворяться до тех пор, пока человек не освободится от желаний вполне. Предметы внешнего физического мира должны потерять всю свою цену для Души, достигшей знания, и не через явления физического мира, но и временные явления более высоких сверхфизических миров, все, кроме Вечного и Единого, которое само есть сущность этой Души. 
Итак, Душа учится освобождаться от всяких желаний, благодаря страданиям, происходящим от столкновений с внешним миром. Нет другого способа победить желание. Можно сильной волей удержать свои страсти и не дать им мчаться по нежелательному пути. Но нужно достигать большего. Нужно стремиться к тому, чтобы страсти более не хотели мчаться в погоню за разными внешними предметами, т.е. нужно суметь вырвать самый корень желания, а это может быть достигнуто только тогда, когда то, что было некогда привлекательным, потеряет свою силу над душой. Это будет тогда, когда душа исчерпает весь нужный опыт, и, познав страдание, освобождается от внешних цепей и уносит с собой только знание, нужное для вечных целей. Ибо Душа подобна пчеле, летающей по цветам: ей не нужно оставаться в цветке; ей нужен только мед, который она находит в нем; когда она собрала мед, цветок уже более не привлекает ее. И когда Душа соберет весь мед познания с цветов земли, тогда польза страдания выразится в том, что она более не пожелает этих земных цветов; она получила от них все, что ей нужно было получить; страдание уничтожило желание, а душу заставило вернуться к себе самой, стремиться не к разнообразию форм, а к единству жизни. 
До сих пор мы нашли две цели страдания — познание Закона и постепенное освобождение души от желаний. Следующий урок, поучаемый от страдания, состоит в том, что мы познаем преходящей природой все, что не есть по существу своему Дух. В одной из многих аллегорий индусских писаний рассказывается, как бог Смерти Яма, глядя на людей и горюя об их печалях, заплакал, и по мере того, как слезы Ямы падали на землю, они обращались в болезни и бедствия, которые и поныне угнетают человеческий род. 
Почему сожаление бога обратилось в бичи, терзающие человечество? Об этом стоит подумать, потому что под покровом аллегории всегда скрыта какая-нибудь глубокая истина. 
Что такое бог Смерти? Он как бы воплощение перемены; иногда говорят о нем, как о разрушителе, но более верное его название “восстановитель”, потому что уничтожения не существует в проявленной Вселенной. Всегда то, что с одной стороны является как смерть, с другой стороны есть рождение, и то, что есть перемена, видимое разрушение, то дает только новую форму и новый вид жизни, ищущей воплощения. Яма, бог Смерти, есть великий представитель перемены, которая присуща всякому проявлению, всему, кроме Вечного; и так как плакал тот, кто сам — воплощенная перемена, естественно, что его слезы аллегорически изображают именно то, что должно учить людей преходящей природе всего окружающего. Бедствия и болезни, в которые обратились слезы Ямы — уроки; они учат, что ничто преходящее не может удовлетворить его Душу и что только узнавая мимолетную природу низшей жизни, Душа обращается к Вечному, заключающему в себе истинное счастье и удовлетворение. Таким образом, слезы Ямы учат мимолетности всего воплощенного и в них выражено глубокое сострадание к роду человеческому. Этим способом, т.е. болезнями и бедствиями, бедностью и горем, люди учатся познавать, что все окружающее нас не только в физическом мире, но и вся область желаний и даже самого разума, все изменчиво, и что то, что неизменно — “Я”, сущность, Дух человека, никогда не найдет покоя в изменчивом. По сущности своей мы вечны, а не преходящи, центр нашей жизни — “Я” внутри нас, бессмертно и вечно, оно не может ни измениться, ни умереть, следовательно, ничто преходящее не может удовлетворить его, не может дать ему окончательного счастья и покоя. Но оно должно научиться этому через страдание и только в этом знании заключается возможность конечного освобождения. 
Таким-то образом научается Душа различать между разными видоизменениями преходящего. Очень медленно идет это познавание и много требуется жизней, чтобы закончить его. В начале Душа и не думает о вечном бытии, о том, в чем она может найти неизменное счастье, но понемногу она научается обращаться от физического к умственному, от чувственного к интеллектуальному, потому что последнее сравнительно с первым более постоянно, и счастье в области разума может продолжаться далее, чем удовольствия плоти. В медленном движении эволюции сперва раскрывается преимущество удовлетворения разумного над наслаждениями животными человек начинает постепенно предпочитать удовольствия эстетические удовольствиям тела и наслаждения интеллектуальные наслаждениям, даваемым физическими чувствами. Так человек постепенно развивается, и действие человеческой эволюции в настоящее время, если иметь в виду среднего человека, состоит в эволюции преображенного разума, который заставляет так деятельно работать современного человека. То, что в настоящее время необходимо для среднего человека — это обратить свои желания и стремления от преходящего к относительно постоянному, т.е. культивировать свой разум, свои умственные и артистические способности вместо того, чтобы искать удовлетворения для своих страстей. И те люди истинно помогают человеческой эволюции, которые, отвратившись от жизни плоти и подготовляясь к жизни разума, ищут относительно постоянного. Хотя в свою очередь и оно окажется преходящим, все же это шаг вперед, это переход стремлений от тела к разуму, от ощущений к мыслям, от чувственности к идеям и образам, и это составляет часть опыта, приобретаемого развивающейся Душой, которая, отвлекаясь от чувственного, сосредоточивается на внутренней жизни разума. А затем и этот орган мысли окажется тоже творцом из области временного, преходящего. Тем не менее, шаг вперед уже очень большой: всякая борьба между людьми уничтожается, когда стремления обращаются к сфере интеллектуальной, т.е. к внутреннему, а не к внешнему. Предметы чувств ограничены, и люди воюют между собой, чтобы каждому успеть захватить свою долю из этого ограниченного количества. Предметы разума не ограничены, и между людьми не может быть столкновения из-за них, потому что ни один человек не сделается беднее от того, что его брат окажется богаче по уму или по талантам, ничья доля от этого не уменьшится. Таким образом человечество перейдет от соперничества к сотрудничеству и научается братским отношениям, так как чем богаче человек разумом, тем больше он может давать и тем меньше станет завидовать; это и есть движение к высшей жизни, где не т места соперничеству и зависти, так как на этой ступени высших понятий и духовных стремлений чем больше человек отдает, тем он становится богаче, а не беднее. Мое полное удовлетворение невозможно на этой ступени, потому что это все еще путь желаний. 
Теперь мы перейдем к истине, которую я постараюсь изложить вам и от которой зависит все направление вашей жизни. Если вы ищете удовлетворения своих желаний, вы никогда не найдете счастья, потому что каждое удовлетворение желания порождает новое желание, и чем более желаний вы будете удовлетворять, тем более будет вырастать новых желаний. Так же легко затушить огонь, вливая в него масло, как уничтожить желание, доставляя ему удовлетворение” — эта поговорка стоит того, чтобы глубоко подумать над ней. Если верно, что счастье не достигается таким путем, то верно и то, что большинство людей, особенно в цивилизованных странах, находятся на ложном пути. Если обратить внимание на требования современной жизни, то можно заметить, что требуется в еще большей степени то, чем человек уже обладает, т.е. является и постоянное возрастание желаний, которые все не могут быть удовлетворены. Вспоминается мне по этому поводу один рассказ, который мне приводили не ?давно как пример, как при узости мысли усиливается все более и более жажда одних и тех же наслаждений. Хулигана спросили, что могло бы его сделать вполне счастливым, и он отвечал: “Возможность качаться на воротах целый день и есть жирную ветчину”. Тогда ему сказали: “Представьте, что вы можете иметь что-нибудь большее для вашего счастья, что бы вы пожелали?” Он ответил: “Еще больше качаться и еще больше жирной ветчины”. Это только более грубый способ определения, но в сущности это ответ, выражающий настроение большинства людей. При этом люди могут иметь более возвышенные желания, чем выше приведенные, но суть остается та же самая; они желают еще и еще того, чем уже обладают, и не понимают, что счастье заключается не в возрастающем удовлетворении желаний, а в том, чтобы жажда преходящего заменилась жаждой Bечного, и желание брать заменилось бы потребностью отдавать. Если все это верно, тогда в погоне за счастьем следует искать нового пути, потому что на старом пути удовлетворения желаний, как бы утончены они были, придется всегда вращаться в бесконечном круге, который будет всегда оставлять человека неудовлетворенным и никогда не приведет его к блаженству, т.е. к тому, что единственно может вполне удовлетворить дух человеческий. Итак, медленно и постепенно, благодаря отсутствию удовлетворения, которое доставляет Душе страдание, в ней появляется сознание, что это не настоящий путь, и она начинает чувствовать себя утомлен ?ной постоянной переменой. Все внешние цели, привлекавшие тело и разум, теряют свою силу соблазна. Утомленная переменой Душа, которую она всюду находит в мире форм, более не стремится к внешнему, а устремляется внутрь и кверху. Долго она стремилась к внешнему, в погоне за ощущениями, и ошибалась, затем она обратилась к разуму, но и разум, с точки зрения Духа, есть внешнее — и опять она ошиблась, постоянно отталкиваемая страданием и неудовлетворенностью, представляющей одну из наиболее тяжелых форм страдания. Тогда она наконец начинает понимать полученные уроки и, отворачиваясь от всего, что находится вне ее, обращается внутрь и там наконец находит начало покоя — это первого проявления истинного, настоящего удовлетворения. 
Открывается еще одна полезная сторона страдания, еще более глубокий урок: мы достигли точки, где Душа отделила себя от тела желаний и даже от самого разума, но до сих пор она еще не постигла положения, где бы она не была во власти страдания, потому что она еще не совсем нашла свой центр — она все еще только ищет его; и хотя она знает, ч то это не тело, не чувства, не разум, но все еще не отделилась от страдания, появляющегося изнутри. Приходя в соприкосновение с другими — с мыслями, с чувствами и суждениями других людей, она постоянно замечает, что ее огорчает: неверное суждение, неверное толкование, недобрая мысль, недоброе чувство, и если Душа на добралась за это время мудрости, как это должно быть, если она следовала по начертанному нами пути, тогда она начнет спрашивать себя: “Почему я до сих пор чувствую страдание? Что есть не извне, а во мне, что вызывает страдание?” Потому что теперь Душа вышла из границ неведения, благодаря которому кажется будто внешние обстоятельства причиняют страдания; она отдает себе отчет в причине, вызывающей страдание, и понимает, что ничто извне не может задеть ее, в сущности она сама и ответственна за все. Стало быть, если она чувствует страдание, причины этого страдания должны лежать в ней самой, а не во внешнем мире; и если она чувствует страдание, то это признак несовершенства, признак того, что она не совсем освободилась от низшей природы, с которой она и отождествляет себя. Тогда Душа начинает пользоваться страданием, вместо того, чтобы просто испытывать его. Она более не во власти страдания, а сама берет его в руки, как орудие, и пользуется им для своих собственных целей. Когда она замечает страдание, происходящее от недоброго поступка или от неверного суждения о целях или действиях ее — она берет это страдание, как скульптор взял бы в руки свой резец, и этим орудием она принимается обтесывать свою собственную личность, потому что она знает, что если бы в этой личности не оставалась доля эгоизма, то она — Душа — сама по себе не испытывала бы вовсе страдания; она должна воспользоваться страданием, как резцом, чтобы срезать все личные слабости и остаться чистой и невозмутимой среди мирской борьбы. Так было со всеми теми, которые поднялись над личностью, теми великими освобожденными Душами, о которых мы говорим как об Учителях, и которые всегда трудятся для мира, не обращая внимания на то, как бы ложно мир ни судил о них. Про одного из них было сказано: “Он настолько же чувствует злословие и несправедливые суждения человечества о Нем, насколько вершины Гималаев могли бы чувствовать шипение змей, извивающихся у их подножия”. Тут уже нет ничего личного, что могло бы страдать от ложного перетолкования. Учители одаряют мир благами, а человек, получающий их, и не знает даже, откуда эти блага являются; в этом неведении, он насмехается, глумится или нападает даже на Учителей, не зная, что Они такое на самом деле и меря Их на собственную мерку, как будто он может приравнять себя к Ним. Но оскорбить Их он не может, на ложные толкования Они отвечают сожалением, на оскорбления Они отвечают прощением. Они могут испытывать только жалость к тем, кто слепы, жалость к слепым братьям, которые своими дурными мыслями вредят только своей собственной Душе. Солнце не может быть оскорблено человеком, который бросил бы в него грязью, — грязь падает обратно на его голову и пачкает его же собственную одежду, а свет солнца остается чистым и не задетым земной грязью. 
Итак, когда Душа стремится к свету, она употребляет страдание как орудие для уничтожения эгоизма, самости и тех тонких свойств личности, которыми даже сильная Душа может быть ослеплена; она встречает страдание как желанного вестника, сообщающего ей об ее собственной слабости, об ее проступках и ошибках, ибо по мере того, как человек подвигается вперед в знании, он начинает понимать, что его худший враг не внешние ошибки, которые он сам признает, но внутренняя слепота, которая скрывает от него опасность, причем он даже не сознает своей слепоты. Когда вы падаете и знаете об этом, тогда опасность еще не велика, но когда вы падаете и не сознаете этого, тогда радуются враги Души. И если от падения является страдание, то надо радоваться ему, потому что оно говорит об опасности и может открыть нам глаза н наше падение. В этом отношении страдание является не наказанием, а желанным переживанием, служащим предостережением и орудием, которым Душа может воспользоваться; оно — врачебный нож, вырезающий пораженное и грозящее опасностью место; ему не надо сопротивляться как врагу, а приветствовать как друга. 
Есть и еще одна полезная сторона страдания, в данном случае избираемого самой свободной Душой, которая стремится сделаться сильной не для себя, а для того, чтобы помогать миру, Душой, понимающей, что ей придется жить для других, и знающей, что она может научиться жить для других, если только сама будет сильна. И для этого она сама избирает страдание, потому что только через него она научится терпению. Те, кто никогда не страдал, всегда останутся слабыми, только в страшных усилиях и от чаянной борьбе Душа научается преодолевать; хотя борьба сама по себе — помните — есть признак слабости; будь мы сильны, нам не нужно было бы сражаться, но мы можем достичь крепости и силы только этой отчаянной борьбой; благодаря ей вырабатывается постепенно сила Души и то, что некогда было мучением и борьбой, обратится в спокойную ясность и совершенную крепость Души. И еще для другой цели избирает Душа страдания, чтобы научиться сочувствию, потому что даже сильная Душа не могла бы помогать, если бы она не научилась сочувствию. Хуже того, сильная Душа будет опасна, если сделается сильной без сострадания и научится пользоваться силой, не научившись — направлять эту силу на добро; сила, которая есть только сила и не слита нераздельно с состраданием, станет попирать, вместо того, чтобы помогать подняться, и это будет всего пагубнее для самой Души, которая хотела бы подниматься. Сила, не руководимая состраданием, этим истинным внушением Духа, может быть употреблена на вредные цели вместо помощи и может повредить, вместо того, чтобы помочь, столкнуть в пропасть, вместо того, чтобы поднять. Итак, чем сильнее Душа, тем горячее должна она жаждать уроков, даваемых страданием, для того, чтобы посредством ощущения научиться чувствовать, посредством собственного страдания научиться излечивать страдания мира; иначе мы не можем научиться этому. Не извне, а изнутри мы должны перестраивать себя, и все страдания, которые мы испытываем благодаря нашему несовершенству, образуют камни, из которых создается храм совершенного Духа. Когда храм будет выстроен, страдания больше не будет, но пока идет постройка, оно неизбежно. Следовательно, ученик избирает путь скорби потому, что только посредством скорби он может научиться состраданию, и только тогда, когда он отзывается на трепет всего, что живет и дышит, он делается способным отзываться ответными, целительными вибрациями, которые несут с собой весть о помощи. 
Такова польза страданий, хотя я привела только несколько простых примеров, однако они могут оказаться полезными указаниями. Но в этом ли конец? Это ли окончательная судьба Души? Составляет ли страдание естественную среду Духа? Нет, заблуждаются те, которые думают, что горе — конечное завершение всего, заблуждаются те, которые думают, что горе и печаль суть истинная атмосфера, в которой обитает Дух. Дух — блаженство, а не горе, Дух — радость, а не страдание, Дух — покой, а не борьба, сущность и центр всего, любовь, радость, блаженство, — и путь страдания есть только путь, а не цель, только средство для достижения конечной цели, а не сама конечная цель, потому что из того Океана блаженства, из которого возникла Вселенная, проистекают любовь, благоволение, составляющие наследие Духа вне проявления. Страдание происходит от оболочек, в которые он заключен, а не от его природной сущности. Никогда не забывайте этого в жизненной борьбе! 
Никогда не дозволяйте страданию ослеплять ваши глаза к радости и не давайте временным горестям скрывать от вас блаженство, составляющее сущность Бытия. Горе — преходяще, блаженство же вечно, потому что блаженство есть внутренняя суть Высшей Мировой Души, нашего всеобщего “Я”. По мере того, как Дух стремится вперед и делается все свободнее, мир заменяет собой борьбу и радость заменяет собой страдание. Взгляните на одухотворенное лицо, правда, вы заметите в нем следы страданий, но страданий прошедших, преобразовавшихся в силу, в сочувствие, в сострадание и в глубокую, бесконечную радость, — потому что последнее слово Вселенной — Блаженство и мир, сознательный отдых в полном счастии. И все страдания существуют лишь для того только, чтобы Дух мог достигнуть своего освобождения, конец пути — мир, а проявление Мира — блаженство. 

ЛЕКЦИЯ СЕДЬМАЯ О РАДОСТИ 
Мы много раз разбирали значение страдания и горя, того, что признается “злом” в мире. На этот раз я предлагаю рассмотреть значение счастья, главным образом как вели кой двигательной силы эволюции. Если мы посмотрим на вопрос с этой точки зрения, мы лучше поймем его место в общем плане земной жизни и нам легче будет сохранить правильное равновесие между этими двумя силами, между счастьем и горем, которые кажутся такими противоположными, но в действительности одинаково содействуют человеческой эволюции. Из этих двух сил счастье, в известном смысле более необходимо, ибо без него прогресс был бы невозможен. Ценность страдания и горя заключается в том, что они приводят человека к счастью. 
Мы часто слышим от людей в минуту сильного страдания: “Что я сделал, чтобы заслужить такое страдание!” Но мы никогда не услышим от личности, испытывающей большого счастье: “Что я сделал, чтобы заслужить такое счастье!” Люди принимают благополучие как нечто вполне естественное, а неблагополучие, как нечто требующее объяснения, сознавая, что счастье не нуждается в пояснении. 
Это вполне верный инстинкт, счастье наше естественное наследие, ибо Дух человека, как временно отделившаяся частица Божественного Сознания, должен разделять природу этого Сознания, а Божественное Сознание есть Блаженство. Эта истина утверждается снова и снова всеми Св. Писаниями. Из этого следует, что раз Д ух божественного происхождения, Высшее “Я” человека, его Атма, должна разделять божественную Природу Блаженства. И именно потому, что истинная природа человека Блаженство, из глубин его существа поднимается возмущение каждый раз, когда необъясненное страдание выпадает на его долю. Когда же мы начинаем понимать причины страдания, возмущение прекращается. В мире, источник которого блаженство, но где так много страдания, необходимо понять смысл страдания. 
Прежде чем мы коснемся эволюции нашего собственного мира и достигнем сложных условий той ступени, на которой стоит человек, посмотрим, что нам даст ознакомление с штормами жизни и сознания в низших царствах природы. Известные строки Теннисона о “Природе с окровавленными клыками и когтями”, верны в том смысле, что везде в ней слышны крики боли и смерти. Но с другой стороны, внимательно изучавшие жизнь лесов и полей с обитающими там на свободе животными, удостоверяют, что хотя несомненно там существуют и смерть и страдание, эти явления быстро проходят, тогда как в нормальной жизни лесов и полей преобладает чувство радости. Бесполезное убивание и мучение составляют исключение. В общем жизнь лесов представляет собой много радостного; и если лиса или другой хищник выхватывает из гнезда куропатку или другую птицу, птица конечно испытывает боль и потрясение от внезапного перехода из земной жизни; но ее предшествующая жизнь была все же жизнью радости. Эта светлая сторона естественной жизни в природе ясно отражается на впечатлениях современных писателей, наблюдавших внимательно жизнь диких животных вне влияния человека. Их рассказы ярко рисуют удивительную радость диких существ в джунглях и в пустыне, в лесах и горах. Сколько раз подобным внимательным наблюдателям приходилось видеть, как преследуемому животному удавалось спастись и затем ясно проявить радость и чувство торжества по отношению к побежденному врагу. Там, куда еще не ус пели проникнуть воля и эгоизм человека, мы видим жизнь в ее естественных проявлениях и убеждаемся, сколько правды в выражении более глубокого наблюдателя, который сказал: “Жизнь не крик, а песня”. 
Из всего этого мы видим, что мотивом эволюции служит искание радости; и это относится не только к воспроизведению жизни, которое в природе всегда соединено с радостью и счастьем, но и ко всем деятельностям живых существ. Их усилия, их борьба всегда обусловливаются этим стремление испытать радость, проникая глубже в процесс природы. Исследуя тела живых существ зрением, превышающим физическое зрение, мы убеждаемся, что каждый раз, когда они испытывают удовольствие, происходит расширение, прибыль заключенной в них жизни. Эти два явления не разделимы удовольствие обусловливает ритмичность вибрации, которая, со своей стороны, дает начало перемене в сознании, выражающееся в чувстве удовольствия; а при условии ритмического движения неизменно возникает излияние внутри атома этой таинственной жизни, которая одушевляет атом и изливается, мы должны признаться, что не ведаем откуда, если не допустим, что жизнь дается от Бога. Этот неистощимый источник жизни увеличивает свой приток внутри формы каждый раз, когда на нее действуют ритмические вибрации, сопровождаемые той переменой в сознании, которое мы называем удовольствием. Это явление наблюдается во всем животном царстве и оно-то и побуждает живые существа расти, делать усилия, проявлять деятельность. 
С другой стороны, там где вибрации не правильны, не ритмичны, там проявляются боль и страдание. Здесь возникает интересный вопрос. Жизнь везде и во всем одна, и она не перестает быть божественной. Отчего же происходит, что соприкосновение двух воплощенных жизней, несмотря на то, что центр той и другой жизни божествен, дает начало страданию? Происходит это от того, что страдание возникает не от прикосновения жизненного начала, но от взаимного отношения между формами, когда ритм одной формы не соответствует ритму другой. 
В объектах природы, включая сюда и человека, не существует того, что было бы само по себе дурно и причиняло бы страдания. Только когда происходят отношения между собою и когда в усилии жизни соединиться с другой жизнью нарушается закон ритма, тогда только возникает страдание. Это подтверждает, что сами по себе все вещи хороши, и только тогда, когда они приходят в соприкосновение друг с другом, может возникнуть то, что мы называем злом. Если мы возьмем предметом исследования человеческую эволюцию, мы убедимся, что ее главным источником является счастье. Никто, я думаю, не станет отрицать, что все они ищут счастье. Что они ищут его слепо и не там, где могут его найти и часто в этом искании встречают страдание, это не подлежит сомнению. Верно и то, что некоторые наиболее развитые души, принимают страдание охотно, но их мотивом бывает всегда искание более ценного и постоянного счастья. Никто не ищет страдания ради него самого и даже там, где оно принимается добровольно, оно не более как средство, чтобы добиться большего счастья. 
Но почему это вечное искание счастья превращается в средство эволюции? Потому, что во всем скрыто пребывает Единое “Я”, потому, что все радости идут из этого единого источника. Возникает влечение вполне сознательное или полусознательное к разным объектам окружающей среды, возникает стремление присвоить эти объекты и это-то стремление является той скрытой пружиной, которая заставляет человека пускать в ход все силы, обеспечивающие его эволюцию. Человек, работающий исключительно ради денег, которые могут доставить ему удовольствия, развивает внутренние возможности своей природы, которая иначе была бы в состоянии инертном. Чтобы добыть для себя богатство, он должен преодолеть более низменные желания, непосредственные удовольствия своего физического тела. Бог, скрываясь в желанных для него объектах, заманивает его, заставляет его делать необходимые усилия для овладения ими, и в этих попытках добыть желанное человек высчитывает много ценных уроков, которые помогают ему управлять эмоциями, страстями, чтобы держать в повиновении свое тело и перестать быть его слугою. 
В этом искании счастья, человек приобретает господство над своей животной природой, побеждая низкое желание сравнительно более высоким побуждением. Когда ему удается приобрести много денег, он переживает любопытный опыт: в начале восторг, гордое сознание успеха и чувство безопасности перед лицом обыкновенных бедствий, которых так много в жизни. Но это счастье очень кратковременно. И когда человек достигает богатства, которого добивается с такой страстью, он вскоре убеждается, что находит удовлетворение в самой борьбе, а не в обладании богатством; достигнутое, оно теряет свою привлекательность, и человек начинает искать новые источники радости. Такой опыт повторяется каждый раз, когда он делает усилия, надеясь, что они доставит ему радость; но раз цель достигнута, радость быстро ускользает от него. Она, не больше как средство, благодаря которому человек развивается: постоянное стремление овладеть чем-либо, что требует деятельности, напряжения, достижения цели и затем — быстрое охлаждение и равнодушие к достигнутому. 
Таким образом, Единое Божественное “Я” втягивает отделившиеся от него человеческие “Я” в деятельные усилия. 

Слова Учителя Любви — ученику.

Только храброму сердцем откроется свет, 
Только смелому воздух душистый; 
Для иных в высь нагорную доступа нет, 
Нет молитвы безмолвной и чистой. 

Отрекись от утех — пусть ликуют оне, 
Ты ж отвергни покоя лик бледный; 
В них неверная часть, но найдешь ты во мне 
Всю великую радость победной. 

Призываю к себе я любимых сынов 
В ту страну, где я жду на высотах... 
Отодвинь же тяжелый железный засов, 
Золотые замкнувший ворота; Отвори их! 

В руках твоих сила лежит, 
Моя сила, и ждет лишь желания. 
И войдем в этот край, что зарею горит, 
На холмы золотого сияния. 

Но запомни, в те страны не примут раба. 
Радость, горе, покой или беды 
Не должны изменять очертания лба... 
Моя сила растет от победы! 

(Из “Зеленой Листвы”)